После маленького происшествия Хе Вон отстранили от сбора и поручили ей отбраковывать порченые яблоки.

Сидеть на корточках и перебирать яблоки в корзине одно за другим тоже было нелегко. Соседка, тётушка Ким, работавшая вместе с ней, одолжила ей стульчик на поясе, но поясница и колени понемногу всё равно начинали ныть.

— Ох ты ж. Чем его кормили, что он такой вымахал? Вот так сидя смотришь — шею свернёшь.

Это тётушка Ким бросила в спину мужчине, который только что поднёс несколько полных корзин. Он наверняка всё слышал, но как ни в чём не бывало вернулся к остальным.

— Я вот тоже в тот раз спросила, говорит, не в родню.

— Да не только ж высокий, он и здоровый-то какой! И лицом… актёрам фору даст!

— Во-во. Не простой он. Я, как директора Хёна в первый раз увидала, думала, это кто из телевизора, — автограф попросила.

— Мамочки. Ты что, правда? Вот бесстыжая!

Пропуская мимо ушей заливистый смех, Хе Вон украдкой поглядывала на работающего мужчину. Оставшись без напарницы, он присоединился к другой группе и собирал яблоки.

Несмотря на утончённую внешность, работал он ловко, как заправский крестьянин. Аккуратно складывал тяжёлые ящики, вслед за местными мужчинами грузил их в кузов, срывал яблоки без стремянки — и на его предплечьях проступали толстые вены.

Видно, ему было жарко: он закатал рукава футболки, и даже то, как он время от времени вытирал лоб полотенцем, висевшим на шее, выглядело на удивление ладно.

— Хе Вон. Отнеси-ка директору Хёну водички. Вон как он потом обливается.

— Что? А…

— Давай-давай, живо. Захвати ещё пару бутылок, другим тоже раздай.

Не успела она ничего сказать, как ей сунули в руки несколько холодных бутылок с водой. Помявшись, Хе Вон со вздохом — делать нечего — поднялась.

Мужчина был так поглощён работой, что даже не заметил, как она робко подошла. Хе Вон потеребила пальцы у него за спиной, выжидая момент, и окликнула его, как раз когда он поставил корзину и вытирал пот:

— Эм…

На тихий голос мужчина резко обернулся. Увидев Хе Вон, он удивлённо приподнял брови.

— О, фармацевт Пэ.

— Вот…

Ничего не объясняя, она протянула бутылку. Мужчина хмыкнул и потянулся за ней.

— Спасибочки.

Пока мужчина открывал бутылку и залпом осушал её наполовину, Хе Вон раздала остальную воду, которой взяла с запасом, и перекинулась парой слов с другими работниками.

Неловко улыбаясь благодарившим её людям, Хе Вон вдруг встретилась взглядом с мужчиной. Он смотрел на неё пристально — неизвестно, как долго.

Без всякой нужды откашлявшись, Хе Вон кивнула и поспешно отошла. Но низкий голос её остановил.

— Фармацевт Пэ.

Хе Вон замерла и лишь оглянулась через плечо. Мужчина, наполовину опустошивший бутылку, откинул назад мокрые от пота волосы и расслабленно улыбнулся.

— Вы в порядке?

— Н… насчёт чего?

Рядом с ним почему-то было трудно сохранять спокойствие. Не теряйся. Пожалуйста. Делай вид, что всё нормально. Она отчаянно шептала это про себя, но уже успела запнуться. Хе Вон от стыда крепко закусила губу, а мужчина как ни в чём не бывало добавил:

— Я спрашиваю, не тяжело ли вам.

— К-конечно нет! Мне ничего…

Бросив ответ, она резко отвернулась. Почему так неловко и неуютно? С тех пор как она свалилась со стремянки, смотреть мужчине в лицо стало невероятно трудно. И трудно совсем не так, как раньше.

Знал он о её чувствах или нет, но сзади, кажется, донёсся отрывистый смешок. Хе Вон, сама не понимая почему, прибавила шагу и сбежала.

После той короткой встречи сталкиваться с мужчиной ей больше не пришлось. Оба были заняты каждый своим делом.

Так продолжалось, пока день не подошёл к концу и они, вернувшись домой, не сели ужинать.

— Намаялись вы сегодня оба. Ешьте побольше да ложитесь пораньше.

На ужин была свиная грудинка, зажаренная на крышке чугунного котла. К ней щедро подали листья салата и овощи, выращенные на своём огороде. Такое блюдо даже Хе Вон, прожившая здесь уже порядочно, ела всего несколько раз. Перед этим пиршеством мужчина, как обычно, улыбнулся и взял ложку и палочки.

— Спасибо, приятного аппетита.

— Ну-ну. Ешь побольше.

С этими словами бабушка подвинула к Хе Вон суп из соевой пасты и похлопала её по спине узловатой рукой. Видно, никак не могла выбросить из головы, что Хе Вон чуть не поранилась.

Бабушка всё подкладывала и подкладывала, и из-за стола Хе Вон встала, съев куда больше обычного. Глядя, как она едва дышит от сытости, мужчина даже заметил, что скоро её можно будет катить по полу.

— Посуду я помою.

Хе Вон с трудом поднялась и уже собиралась мыть посуду, но мужчина подошёл и мягко оттеснил её. Хе Вон с руками в пене оказалась зажата между стеной и мужчиной и растерянно подняла глаза.

— Что? Сегодня же моя очередь.

Тесная старомодная мойка была явно не рассчитана на такого высокого, крепко сбитого мужчину. Бабушка рассказывала, что в его дежурство он выходит мыть посуду к крану во дворе.

И правда: согнувшись и низко склонив голову, он выглядел очень неудобно.

— Вы же сегодня чуть не покалечились, фармацевт Пэ. Идите пораньше отдыхать.

— Я в порядке. Не нужно…

— Берите, пока предлагают. Не мучайтесь понапрасну.

— И всё-таки…

Мужчина без слов, одним прямым взглядом — тихим, но твёрдым — отмёл её упрямство. Хе Вон, в одно мгновение оставшаяся без дела, ещё долго мялась рядом, а потом вернулась к себе в комнату.

Войдя, она сразу плюхнулась на пол: навалилась истома. Рассеянно считая узоры на выцветших обоях, она повернулась на бок и вдруг высказала вслух то, что вертелось в голове:

— С чего это он вдруг такой добрый?..

Обычно только и делал, что огрызался и цеплялся к словам. Ей стало любопытно, что у мужчины на уме, раз он вдруг так резко переменился.

Не то чтобы он раньше увиливал от своих обязанностей. Но и не был человеком, который, как сегодня, беспокоится обо мне и говорит ласковые слова.

Ей вдруг вспомнился миг, когда она свалилась со стремянки прямо ему в руки.

— …

Незнакомое тепло чужого тела, слишком твёрдая грудь, сильные руки, обхватившие её так, будто иначе и быть не могло. И даже слабый прохладный запах его одеколона.

Стоило вспомнить это непривычное ощущение, как лицо почему-то начало гореть.

— У-у!..

Волнение? Да нет, быть не может. Не может такого быть. Что он спас её, рискуя собой, — за это она была и правда благодарна, но одного этого случая было слишком мало, чтобы её предубеждение против мужчины развеялось.

Никогда. Ни за что. Ни в жизнь. Влюбиться в такого мужчину ей точно не грозило.

Сколько она так пролежала, в одиночку мечась среди всевозможных фантазий? Когда мысли уже цеплялись одна за другую бесконечной вереницей, кто-то снаружи тихонько постучал в дверь.

— Фармацевт Пэ. Ванная свободна, идите мойтесь.

От внезапно раздавшегося голоса сердце у Хе Вон ухнуло вниз, даже дыхание перехватило. Потом послышались быстро удаляющиеся шаги.

Ещё какое-то время она не могла пошевелиться, но наконец пришла в себя. Поднявшись, она взяла сменную одежду, кое-как собралась с духом и открыла дверь. Мужчина, который, как она думала, ушёл к себе, курил во дворе.

На звук открывшейся двери мужчина мельком обернулся, увидел Хе Вон и снова отвернулся.

— Вы не ответили, я подумал, что уже спите.

Негромкий, как ночной воздух, голос звучал так, будто он говорил сам с собой. Хе Вон, застывшая с рукой на дверной ручке, с запозданием на такт спустилась во двор. Она шла к главному дому, где была ванная, и тут вдруг подняло голову то, что давно не давало ей покоя.

Слова, которые надо было сказать сейчас, — потом уже не получится.

— Эм…

Помедлив, она остановилась в нескольких шагах и окликнула его. Мужчина охотно обернулся. При виде его бесстрастных тёмных глаз у неё что-то сжалось в груди.

— Днём… ну, спасибо вам.

Слова были короткие, но выговорить их оказалось трудно. Хе Вон невольно отвела глаза и крепче стиснула одежду, прижатую к груди. После короткой тишины он усмехнулся и сказал:

— Надо же, вы и «спасибо» говорить умеете.

— Днём момент был… не очень подходящий.

— Похвальное старание.

С губ, от которых он отвёл сигарету, поднялась длинная струя дыма. Он спокойно улыбался, но по лицу будто скользнула холодная тень.

— Ладно, идите скорее мойтесь. Завтра опять на работу, надо лечь пораньше.

Показалось? Он снова отвернулся и затянулся, и по его широкой спине скользил лишь прохладный ночной воздух — никакой горечи.

— Спокойной ночи…

Тихо попрощавшись, Хе Вон стремглав вбежала в главный дом. Только закрыв дверь, она поняла, что в груди у неё неспокойно.

То лицо, мелькнувшее сквозь сигаретный дым, никак не шло у неё из головы.

Том 1 Глава 13 — Подозрительное соседство — часть 8