— Воды...

Измученная нестерпимой жаждой, И Ан с трудом разомкнула веки, которые казались пудовыми. Мир перевернулся. Часы на стене висели боком, рабочий стол застыл вверх тормашками. Пока она пыталась сообразить, что происходит, до неё дошло: её верхняя половина туловища свисает с кровати, почти касаясь пола. Кровь, прилившая к голове, была лучшим тому доказательством.

— О-о-о... я сейчас сдохну.

Почесывая спутанные волосы, И Ан поплелась в кухню, но тут прямо перед её глазами «сверкнула молния».

— Мне из-за тебя перед соседями стыдно, негодница!

Получив от матери звонкий шлепок по спине, И Ан схватилась за пульсирующий висок и вскрикнула от раздражения:

— Ну за что?! И так голова раскалывается!

— Это у меня голова раскалывается из-за тебя!

— Почему?

— Почему? Ты еще спрашиваешь? Напилась так, что ноги не держали — ты мозги свои в том кабаке вместе с соджу оставила?

— ...А?

— Если бы не твой начальник, ты бы так на обочине и заночевала, лицо бы перекосило от холода! Веди себя прилично!

Забыв про воду, И Ан на всех парах «сдала назад» и забаррикадировалась в своей комнате.

— Ох, Ха И Хён...

Из-за проблем И Хёна она напилась в палатке, а потом пришел Ча Чон Хан... Ча Чон Хан... неужели. По коже И Ан пробежал мороз. Стоило потянуть за ниточку воспоминаний, как события вчерашнего вечера посыпались одно за другим, точно сосиски из связки. Начиная от её пьяных выходок перед Чон Ханом и заканчивая тем, как она перешла на «ты».

— Ха-ха... может, просто умереть?

Посреди нервного смеха всплыл еще один отчетливый фрагмент: «Тогда почему... вы пришли?» «Вы так безутешно рыдаете в одиночестве, будто страну потеряли. Разве я мог просто пройти мимо? Считайте, что я человек-невидимка».

И Ан вцепилась в свои волосы, готовая их вырвать. Ей было тошно до смерти, но при воспоминании о том, как он с вечно холодным лицом произносил эти полные заботы слова, сердце снова предательски екнуло. Понимая, что нужно хотя бы соблюсти правила приличия, она открыла мессенджер, но не смогла закончить ни одного предложения.

[Директор! Вчера...]

Нет, не то. Слишком бодро — звучит так, будто я сначала нагадила, а теперь лебежу.

[Директор. Хотела поблагодарить вас за вчерашнее.]

Это как-то слишком официально...

Потирая подбородок, И Ан пыталась найти золотую середину.

[Директо]

Она как раз печатала, когда... Зи-и-инь. Телефон в руке завибрировал. Окно сообщения сменилось входящим вызовом от Е Ин. Должно быть, та звонила из-за внезапно отмененной встречи. Приняв вызов, И Ан вкратце объяснила ситуацию с Даль Хи.

— ...В общем, я сегодня не приду.

— Ну и дрянь же она! Такое только в интернете читаешь, а тут вживую... Аж трясет от злости! — голос Е Ин так и вибрировал от негодования. И Ан ответила упавшим голосом:

— Но они ведь три года встречались. Мне как-то не по себе.

— Тут не «не по себе» должно быть! Твои предки с того света буквально за штаны твоего брата вытянули, спасли парня! Я так считаю.

— ...Думаешь?

— Конечно! Представь, если бы это выяснилось сразу после печати в загсе? Вот это была бы катастрофа!

Разговор с Е Ин привел И Ан в чувство. Да, они ведь еще не женаты. Это действительно благословение предков. Однако, завершив звонок и взглянув на экран, И Ан поняла, что совершила непоправимое.

[Директо]

Из-за входящего звонка недописанное слово отправилось прямиком Чон Хану. Но ответ от него последовал незамедлительный:

[Ча Эльза: Вообще-то, я директор.]

— И Ан, просто убей себя.

Всхлипнув от отчаяния, она принялась строчить ответ:

[Директор. Я писала сообщение, и мне позвонили. Прошу прощения. И еще раз спасибо за вчерашнее. Если я совершила смертный грех, молю о прощении.]

Нужно же перед смертью оправдаться, что Ха И Ан — не окончательная дикарка.

***

Чон Хан медленно моргал, перечитывая ответ И Ан.

[Ха И Ан: Директор. Я писала сообщение, и мне позвонили. Прошу прощения. И еще раз спасибо за вчерашнее. Если я совершила смертный грех, молю о прощении.]

Смертный грех. Молит о прощении. Он не выдержал и рассмеялся. Неужели И Ан может быть такой учтивой? Но за этим подчеркнуто вежливым текстом чувствовалась дистанция, и Чон Хан поймал себя на мысли, что его это раздражает. Он чувствовал себя жалким и мелочным. Чувства, которые он не мог обуздать, жили отдельно от разума. Но он ничего не мог поделать. Ведь он сам прочертил эту границу. И теперь сам же запутался в ней так, что не мог шевельнуться.

— А, черт бы всё побрало.

Раздраженно взъерошив волосы, Чон Хан встал. Ему нужно было чем-то заняться. Если просто сидеть, тяжелые мысли окончательно сведут с ума. Переодевшись в спортивное, он отправился в фитнес-центр своего жилого комплекса и встал на беговую дорожку. Чон Хан постепенно прибавлял скорость, зажмурившись, чтобы хоть на миг стереть из памяти её чистое лицо. Но стоило закрыть глаза, как образ Ха И Ан возникал перед ним с новой силой. Он пытался убежать от неё, но это выглядело так, будто он, наоборот, бежит навстречу. Пробежав без остановки 30 минут, когда дыхание уже начало сбиваться, он нажал на кнопку «Стоп». Пока он восстанавливал дыхание, к нему подошла девушка в бордовых легинсах, подчеркивающих фигуру, и белом кроп-топе.

— Извините... вы здесь живете?

Она наблюдала за увлеченно тренирующимся Чон Ханом уже довольно долго и теперь спрашивала, застенчиво краснея. Длинные ноги, которые даже спортивные штаны не могли скрыть, белая футболка свободного кроя — каждый раз, когда его тело двигалось, тонкая ткань подчеркивала рельеф мышц груди. Мокрые от пота черные волосы плавно двигались в такт движениям, а когда он зажмуривался от нагрузки, его острый взгляд приобретал чувственный оттенок. Девушка подумала: «А у этого парня есть всё». Чон Хан безучастно посмотрел на неё, вынул один наушник и ответил:

— Насколько я знаю, этим залом могут пользоваться только жильцы.

— Я тоже здесь живу, просто раньше вас не видела.

— А, понятно.

«Какой холодный. Впрочем, с таким лицом он может себе это позволить». Девушка попыталась оправдать его высокомерие.

— Если у вас будет время, может, выпьем по чашке кофе? — спросила она, убирая выбившуюся прядь за ухо.

— Нет, не выпьем.

— ...

— Всего доброго.

Вернув наушник на место, Чон Хан формально кивнул и вышел из зала.

— Фу! Ну и придурок!

Чон Хан привычно проигнорировал брошенное в спину ругательство. Для него «придурок» было еще довольно мягким определением.

— Хорошо хоть «кобелем» не назвала, как кое-кто.

Он поймал себя на том, что снова непроизвольно подумал о Ха И Ан, и тяжело вздохнул. Вытирая пот полотенцем, он ждал лифт. Динь. Услышав сигнал, Чон Хан шагнул в открывшиеся двери, уткнувшись в телефон и не глядя под ноги.

— Прошу прощения.

Он задел чей-то чемодан. Извинившись, он мельком взглянул на владельца багажа. Человек был в сером худи с капюшоном на голове. Чон Хан как раз подумал, что этот образ отлично подошел бы для модели карманника в его новой мобильной игре, как вдруг почувствовал что-то странное и обернулся еще раз. «Худи» смотрело на него с явным испугом, и Чон Хану не потребовалось много времени, чтобы узнать этого человека.

— ...Ха И Ан?

Что она здесь делает?

***

Тридцать минут назад. И Ан, опасливо поглядывая на господина Ха Чжу Хо, который, почесывая живот, смотрел телевизор, потихоньку подсела к нему. Однако отец продолжал сверлить взглядом экран с самым неприступным видом.

— Вы кто такая? У меня нет дочери.

— ...Ну па-ап.

— Я не учил свою дочь напиваться до беспамятства и кататься на закорках у посторонних мужиков, так что не смей называть меня папой.

— ...

И Ан прикусила язык. Он ведь даже не знает, почему она выпила. Обида захлестнула её, но она решила помалкивать. Вчера вечером её мать Мун Чи Ён и отец Ха Чжу Хо стали свидетелями того, как их единственную дочь «доставили» домой на спине совершенно незнакомого мужчины. Тот представился её начальником, но Ха Чжу Хо был в ярости. Его бесил и этот парень, притащивший девчонку среди ночи, и сама дочь, которая набралась до такого состояния, что её можно было унести куда угодно.

— Я тебе говорил или нет — исправляй свои повадки!

— Какие повадки?

— Я тебе твердил — осторожнее с алкоголем, а то в печени дыра будет! И что в итоге? Приехала на мужской спине?

— Ты же даже не знаешь, почему я выпила!

— Да замолчите вы оба! Уши вянут! Ну и характер у вас — два сапога пара!

И Ан, унаследовавшая характер отца, пыталась спорить, но когда мать прикрикнула на них, оба замолчали. Ситуация обязывала её покорно признать вину, но И Ан считала, что у неё были веские причины.

— Ох, сладу с ней нет! Пока беды по пьяни не случится — не поймет!

Уйдя в комнату, И Ан услышала ворчание отца и надула губы. Попытка поговорить только накалила обстановку в доме. В этот момент телефон завибрировал.

— Алё.

Звонил И Хён (вспомнишь солнце — вот и лучик). И Ан ответила вялым голосом.

— Не хочешь на котика посмотреть?

Глава 35