— Это же работа. Ну же?

Голос женщины прозвучал снова, словно нанося контрольный выстрел. И Ан не могла закрыть рот от изумления. Сердце не просто колотилось — его будто сдавило стальными тисками, не давая вздохнуть.

— Переночуй сегодня у меня, Даль Хи.

Так и есть. Женщиной, которая целовалась с Ким Су Хеком, была Ян Даль Хи. Это означало лишь одно: любовником Ян Даль Хи был Ким Су Хек.

— Нельзя. Я же обещала сегодня встретиться с И Хёном...

Она действительно, так нагло и хладнокровно, изменяла ему. Руки И Ан задрожали от ярости. Железные перила, в которые она вцепилась, казалось, вибрировали вместе с ней.

— ...Ты всё еще с ним не покончила?

— Сначала нужно разобраться с твоим переходом на новую работу. Хорошо? С И Хёном... я скоро всё закончу.

— Давай думать только о нашем будущем, Даль Хи. Когда я освоюсь на новом месте, узнаю, сможешь ли ты тоже туда перевестись.

— Правда?

— Конечно. Так что не встречайся с ним сегодня, побудь со мной.

И Ан не могла больше этого слушать. Прижимая руку к животу, который сводило от тошноты, она выбралась с лестницы. Шок был настолько велик, что мысли в голове спутались в один неразрывный узел.

— И Ан.

Как назло, в коридоре она наткнулась на Чжу Хона. И Ан лишь формально кивнула и попыталась пройти мимо. Однако Чжу Хон, заметив ее покрасневшие глаза и явно потрясенный вид, с серьезным лицом преградил ей путь, схватив за руку.

— Что случилось?

— ...

— Чон Хан... он что-то сказал вам?

— ...Нет. Это личное.

— Вы не можете рассказать мне?

И Ан, чьи глаза были настолько влажными, что слезы готовы были хлынуть в любой момент, просто кивнула. В ответ она увидела искреннюю тревогу на лице Чжу Хона.

— Вас подвезти?

— Нет, не нужно.

— Что я могу сделать для вас, И Ан? Пожалуйста, скажите.

— Просто... дайте мне уйти... — с трудом ответила она, задыхаясь от подступающих к горлу рыданий.

— Если понадоблюсь — звоните.

— Спасибо.

— Это не просто вежливость, обязательно позвоните.

И Ан низко поклонилась, вернулась к своему столу и тяжело вздохнула. Она так отчаянно хотела разоблачить двойную игру Ян Даль Хи, но теперь, когда увидела всё своими глазами, не могла соображать. Лишь пустота, шок и горькое разочарование. Только это крутилось в голове. Я ведь действительно это видела, да?.. Впрочем, отрицать реальность было бессмысленно. Но как сказать об этом И Хёну? Как расстроятся мама и папа? И Ан сидела неподвижно, охваченная роем мрачных мыслей. Когда часы на компьютере показали шесть, она медленно начала собирать вещи в сумку.

— До понедельн...

И Ан невольно подняла взгляд на выходящего из кабинета Чон Хана и встретилась с ним глазами. В тот же миг привычное бесстрастное лицо Чон Хана исказилось. Он нахмурился. Очевидно, он заметил ее плачевное состояние. Ей хотелось провалиться сквозь землю, но, к сожалению, в приемной не было подходящего укрытия.

— Ха И Ан.

Встретившись с ним взглядом, И Ан опустила голову. Она отчетливо слышала звук его шагов — он шел прямо к ней, явно почувствовав неладное.

— ...Сделайте вид, что не видели меня, директор. Пожалуйста, хоть один раз.

Ее голос дрожал, звучал неуверенно и тонко; она почти умоляла его.

— ...Хорошо. Увидимся в понедельник.

Тяжело вздохнув, Чон Хан лишь попрощался и вышел, в точности исполнив ее просьбу.

И Ан с глухим стуком опустила стопку соджу на пластиковый стол. Ей было плевать, смотрят ли на нее окружающие. В таком виде она никак не могла пойти домой. Ей нужно было время, чтобы переварить ситуацию, внезапно обрушившуюся на нее. Она планировала найти тайного любовника Даль Хи, но совершенно не думала о том, что делать дальше. Рассудок мутился.

— С И Хёном... я скоро всё закончу.

Рука, сжимавшая стопку, мелко дрожала. Тошнотворно. Более мерзкой ситуации и представить нельзя. Перед глазами всплывало лицемерное лицо Ян Даль Хи: нежная невеста, прилежная невестка, заботливая старшая сестра. Всё, что она показывала И Ан и ее семье, было лишь актерской игрой и ложью. Вспомнив об И Хёне и родителях, которые ничего не подозревают и лишь считают дни до свадьбы, И Ан выдохнула глубокий, идущий из самого нутра вздох.

— Ну и дурак же ты, Ха И Хён...

И угораздило же его встретить такую женщину и расстелить красную дорожку к собственным страданиям. Она опустила голову и принялась жалко утирать невольно набежавшие слезы. Вж-ж-жух. Рядом раздался резкий звук — кто-то отодвинул пластиковый стул по асфальту. И Ан, не поднимая головы, прижала тыльную сторону ладони к глазам. Всхлипывая, она кое-как вытерла мокрую руку о юбку. Когда она наконец убрала руки и зрение прояснилось, перед ней сидел...

— ...А?

Ча Чон Хан. Скрестив руки на груди и плотно сжав губы, он смотрел прямо на нее.

— У меня галлюцинации?..

Видимо, мозг из-за рыданий окончательно перестал соображать.

— Это не галлюцинация, а реально существующий Ча Чон Хан, но вы просто сделайте вид, что меня здесь нет.

Голос, подтверждавший его личность, определенно принадлежал ему. Как он здесь оказался? И Ан завороженно смотрела на него.

— Мне до смерти любопытно, почему вы плачете, но я не буду спрашивать.

— Тогда почему... вы пришли?

— Вы так безутешно рыдаете в одиночестве, будто страну потеряли. Разве я мог просто пройти мимо? Считайте, что я человек-невидимка.

Его равнодушный голос донесся из-за пластикового столика. Но никогда еще этот холодный тон не был ей так приятен. Бывают такие моменты. Когда молчаливое присутствие рядом и негласная поддержка значат гораздо больше, чем сотня советов из серии «держись». Как сейчас с Ча Чон Ханом. В этой постыдной ситуации слезы даже не думали высыхать. Но теперь это были другие слезы. Не та обида, что терзала ее минуту назад. Это было похоже на чувства, которые невозможно сдержать, и они прорывались наружу. И это переполняющее, почти невыносимое чувство родилось из осознания мысли, которая внезапно всплыла в ее голове: Кажется, мне нравится Ча Чон Хан. Нет, я его люблю.

***

Незадолго до этого, когда Чон Хан уже сел в машину и собирался завести мотор, он заметил И Ан, которая брела по улице тяжелой, нетвердой походкой.

— С ума сойти можно.

Он не мог просто уехать, это слишком его беспокоило. Чон Хан вышел из машины и последовал за ней, держась на приличном расстоянии. Она с таким лицом просила «не видеть» ее, заставляя его сердце екать, а в итоге пришла в обычную палатку-поджанмача (корейская уличная палатка) возле офиса. Чон Хан сел на стул под зонтиком у круглосуточного магазина напротив и стал пристально наблюдать за всхлипывающей Ха И Ан.

— Дядя, вы что тут делаете?

Мальчишка, сидевший напротив и лизавший мороженое, внезапно задал вопрос.

— А ты что делаешь?

— Я маму жду.

— И где твоя мама?

— Там.

Мальчик указал пальцем на зону банкоматов рядом с магазином. «А-а», — коротко отозвался Чон Хан и снова повернулся к палатке.

— А почему та нуна плачет?

Фигура Ха И Ан, вытирающей слезы в палатке через дорогу, была отлично видна даже ребенку.

— А ты как думаешь, почему она плачет?

— Хм... Наверное, с другом поссорилась? А вы как думаете, дядя?

— Не знаю.

Он не мог ответить. Он даже представить не мог, что должно произойти, чтобы человек так плакал в людном месте.

— Да Хун, пойдем.

Мама вышла из банка, взяла сына за руку, и мальчик помахал Чон Хану на прощание. Чон Хан тоже слегка махнул ему рукой, встал и направился к палатке. Что сказать? Он действовал на чистом импульсе и совершенно не продумал слова. Представив, как будет мямлить перед ней как дурак, он почувствовал, что заходит в тупик.

— Может, вернуться?

Вопреки собственным словам, он уже подошел к палатке и отодвинул пластиковый стул напротив И Ан. Но она лишь низко склонила голову, утирая непрекращающиеся слезы.

— У меня галлюцинации?..

Когда их взгляды встретились, И Ан протерла глаза руками, бормоча это себе под нос, и Чон Хан заговорил:

— Это не галлюцинация, а реально существующий Ча Чон Хан, но вы просто сделайте вид, что меня здесь нет.

— ...

— Мне до смерти любопытно, почему вы плачете, но я не буду спрашивать.

— Тогда почему... вы пришли?

Видимо, она действительно решила считать его невидимкой, потому что продолжала рукой смахивать слезы, которые лились как из открытого крана. Совсем не думает о том, как мне не по себе. Чон Хан молча взял салфетницу с соседнего стола и с шумом поставил перед ней. Когда дно салфетницы коснулось пластика, И Ан вытянула салфетку и промокнула лицо.

— Директор, хнык... Вы не заняты?

— Это вы мне предлагаете свалить?

И Ан посмотрела на него исподлобья, надув губы. Но в этом взгляде не было злости. Ну и манера общения у него. Она ничего не сказала, но ее взгляд из-под ресниц говорил именно об этом.

— Если не заняты, побудьте... ик... со мной немного. Мне стыдно.

— ...

— Я знаю, ик, что это просьба за гранью, но только сегодня...

Из-за икоты она не смогла договорить фразу до конца. И в этой ситуации от ее слов «побудьте со мной» проклятое сердце Чон Хана сорвалось и рухнуло куда-то вниз.

Глава 33