Поведение Чжу Хона было не менее жалким. Человек, который только что блистал красноречием, заставляя И Ан смеяться, вдруг начал запинаться, как сломанный робот. Увидев эту неуклюжесть, Чон Хан убедился: сигналы, которые Чжу Хон посылает Ха И Ан, уже переросли в застенчиво-розовую стадию. И больше всего Чон Хана раздражало то, что его самого это почему-то невероятно бесило.

— Ой! Директор, вы в порядке?

И Ан, рефлекторно обернувшаяся на глухой звук, увидела кофе, растекающийся у ног Чон Хана.

— А, да.

Чон Хан ответил коротко, поднял валяющиеся на полу стаканчик и крышку и выбросил их в урну.

— Хорошо, что я взяла салфетки. Возьмите, директор.

И Ан протянула ему салфетку. Он небрежно вытер руки, испачканные коричневой жидкостью, выбросил салфетку и снова пошел за ними. Но, не выдержав, Чон Хан остановился, вздохнул и обратился к идущим впереди:

— Идите первыми.

— Директор, вам что-то нужно?

— Кофе. Куплю еще один и пойду.

Дело было не в пролитом кофе. Просто с таким настроением, упавшим ниже плинтуса, он не мог идти рядом с этими двумя. На улицах Каннама кофеен было полно, и Чон Хан ткнул пальцем в ближайшее заведение с зеленым логотипом.

— Я куплю, директор. Вы же пролили из-за...

— Не нужно.

— Ну что за упрямство. Ладно, я пойду вперед, купи кофе.

В итоге Чжу Хон увел И Ан в офис. Чон Хан толкнул дверь ближайшего кафе, но даже не взглянул на меню.

— Ха, смотреть противно.

И на Чжу Хона, который ведет себя неестественно, и на Ха И Ан, которая хихикает рядом, словно ей это нравится.

— Простите? Сэр?

Реальность вернула его на землю — он чуть не стал скандальным клиентом. Сотрудник за стойкой смотрел на него с явным замешательством.

— А, извините. Задумался. Айс-американо. Маленький.

Он с раздражением сорвал обертку с трубочки и с силой воткнул её в крышку стаканчика.

***

Вторая половина дня тянулась невыносимо медленно. И Ан, заметив, что время едва перевалило за два часа, схватилась за лоб. Головная боль, начавшаяся недавно, не проходила. Может, продуло холодным ветром после концерта несколько дней назад? Сухой воздух в офисе, где влажностью и не пахло, только усугублял состояние.

— Может, сходить за лекарством?..

Если она скажет Чон Хану, что выйдет ненадолго, он наверняка спросит причину. И потребует обосновать поход в аптеку по всей форме, с ответами на «кто, где, когда, зачем». «Картинка в 4K, даже представлять не надо». От этих мыслей голова разболелась еще сильнее, и И Ан решила просто терпеть. Это казалось проще.

— Да, вице-президент.

Зазвонил внутренний телефон. Это был Чжу Хон.

— А, И Ан. Во сколько завтра церемония памяти профессора Ли Чон Мина?

— Минутку... В час дня.

— Понял. А что с голосом? Вы заболели?

Насколько же чутким надо быть, чтобы понять это только по голосу?

— Голова немного болит.

— Ох. Вы в порядке?

— Да, выпью таблетку и пройдет.

Едва она положила трубку, как Чон Хан позвал её из своего кабинета.

— Да, вы звали?

Чон Хан, не отрываясь от монитора, молчал, хотя сам же её позвал. Погруженный в работу, он, казалось, забыл о ней. И Ан стояла поодаль и разглядывала его. Как всегда, в безупречной белой рубашке, рукава которой он закатал, словно они ему мешали. Благодаря этому были видны его крепкие руки, которые деловито перебирали документы. Он протянул ей стопку папок, лежавшую на краю стола.

— Это утвержденные документы. Раздайте по отделам.

Наконец-то он соизволил поднять голову и посмотреть на неё. Его равнодушное выражение лица сменилось легким подозрением.

— Что с лицом?

— Что?

Тон И Ан был довольно резким. Вопрос «Что с лицом?» прозвучал как придирка к её внешности, и это её задело. Она не ждала заботы, но после того, как она покупала ему кашу, когда он болел, обязательно было говорить так грубо? Зная характер Чон Хана, в обычный день она бы просто пропустила это мимо ушей, включив режим «игнор», но из-за болезни стало особенно обидно. И Ан не удержалась и выпалила:

— Вы действительно жестоки, директор.

— Что?

На ответ И Ан, полный обиды, Чон Хан издал короткий смешок.

— Нельзя так говорить о лице человека. И вообще, мне никто никогда не говорил, что я некрасивая.

— ...

— То, что вы красивый, директор, не дает вам права принижать других, разве нет?

Ха, черт. Опять перешла черту. И Ан мысленно застонала. То, что она сейчас сказала, было либо бредом, либо роковой ошибкой.

— Послушайте, Ха И Ан.

Чон Хан снова усмехнулся. Это была усмешка от нелепости ситуации. Тут и думать не надо было.

— Вы выглядели неважно, поэтому я спросил, что с лицом.

— ...

— С ума сойти. Вы реально считаете меня злой мачехой Золушки?

— ...Извините. Я неправильно поняла.

Дзынь. Звук нового письма на ноутбуке Чон Хана. Он щелкнул мышкой, пробегая глазами текст, и небрежно бросил:

— Так что болит-то?

— А, немного голова... Ничего страшного. Выпью таблетку, и станет лучше.

— Идите.

Тихо закрыв дверь кабинета, И Ан скривила губы и проворчала. Если спрашивать «что с лицом» с таким ледяным выражением, кто, черт возьми, воспримет это как заботу? В то же время она шлепнула себя ладонью по лбу. Зачем, ну зачем я ляпнула «То, что вы красивый, директор»?! Коллекция «черных историй» пополнилась новым экспонатом.

— Я сошла с ума, точно сошла с ума.

Бормоча себе под нос, И Ан взяла документы и пошла разносить их по отделам. Обойдя все этажи, она напоследок зашла в отдел дизайна на втором этаже.

— Здравствуйте, тим-лидер. Принесла документы, утвержденные директором.

И Ан с улыбкой протянула папку руководителю отдела дизайна.

— Наконец-то утвердил?!

Он принял папку с таким благоговением, словно это была королевская награда. И голосом генерала перед битвой прокричал своей команде:

— Друзья! Директор наконец-то даровал нашему отделу новейшие iMac в полной комплектации! Нам больше не придется лить кровавые слезы в битве с рендерингом!

— Значит ли это, что мы выберемся из болота принудительных перезагрузок? — прокричал один сотрудник, вскинув руку.

— Значит ли это, что мы выберемся из круговорота ночных переработок? — с надеждой спросил заместитель.

— Нет, это не значит, — отрезал тим-лидер, не задумываясь ни на секунду.

Оставив позади рыдающий отдел дизайна, И Ан вернулась на свое место. Из-за беготни головная боль усилилась и теперь пульсировала вовсю. К черту вопросы «кто, где, когда», надо срочно идти за лекарством. В этот момент И Ан заметила маленькую плоскую коробочку на своем столе.

— Что это?

Телефон завибрировал. Сообщение от Чжу Хона.

[Вице-президент: Оставил лекарство на столе. Выпейте, станет легче.]

— Ха И Ан.

Прежде чем она успела написать ответ с благодарностью, из кабинета вышел Чон Хан.

— Да, директор?

— Чем сидеть тут с кислым видом и страдать, лучше идите домой пораньше.

— Нет, я в порядке.

— Идите, пока я не передумал.

Бросив сухое приказание уходить, Чон Хан прошел мимо и вышел из офиса. Уходить на три часа раньше было немного совестно, но всё же радостно. Взяв лекарство, оставленное Чжу Хоном, и свои вещи, И Ан зашла в магазин, купила бутылку воды и села в автобус. И начала писать ответ, который не успела отправить.

[Спасибо, вице-президент. Я выпью. Директор отпустил меня пораньше, так что еду домой.]

Вскоре телефон в руке завибрировал — пришел ответ.

[Вице-президент Кан Чжу Хон: Слава богу. До завтра. Кстати, говорят, Тайленол хорошо помогает.]

Прочитав последнее предложение, И Ан склонила голову набок. Лекарство, которое она держала в руке, не было Тайленолом. Это была синяя коробочка с надписью «Адвил».

— Странно. Перепутал?

Но сейчас важнее было унять раскалывающуюся голову. Каждое движение автобуса отдавалось болью в висках. И Ан открыла коробочку и перевернула её, вытряхивая содержимое. Вместе с таблеткой, упавшей на колени, выпорхнул желтый стикер и коснулся её носка. Она наклонилась и подняла его.

[Зная вас, вы наверняка не будете читать инструкцию. По одной таблетке каждые 12 часов.]

Она видела этот почерк множество раз. Небрежный, наспех нацарапанный, но слишком аккуратный для каракулей. Это определенно почерк Ча Чон Хана.

— А...

Спокойное до этого сердце вдруг забилось в неожиданном ритме.

Глава 20