* * *

Эта весть долетела и до дворца империи Раса.

— Туман начался раньше, чем предсказывали.

— Вот как.

На невозмутимый ответ императора дознаватель продолжил:

— И в прошлый раз облако, состоящее из этого тумана, наблюдали посреди пролива между левым и правым островами.

Только тогда император прислушался к его словам.

— Ты хочешь сказать, что это облако может пересечь пролив?

— На нынешний день вероятность мала, но, если плотность тумана возрастёт против нынешней, я не могу сказать, что её нет вовсе. Зимой ветер к левому острову и без того усиливается, и, если, не приведи бог, сильное течение воздуха совпадёт с образованием тумана…

— Если совпадёт?

— Воздух в столице Расы хуже, чем в герцогстве. К тому же людей несравнимо больше, и, если столичный чад соединится с туманом, ущерб неизбежно будет тяжелее, чем на правом острове.

— …

Дознаватель продолжил:

— Пока не будет получено умение обходиться без образования тумана, заводы надо остановить.

Выслушав доклад, император надолго задумался.

Он понимал, о чём тревожится дознаватель.

Но, по правде говоря, воспринимать как предостережение то, что ещё не случилось, было трудно.

Жаль было. Эта жалость была так велика, что остановить заводы он не мог.

Император с кислым лицом спросил:

— И какова, по-твоему, эта вероятность?

— Вы о вероятности, что туман дойдёт до столицы?

— Да.

— Разумеется, пока она ничтожна, но…

Дознаватель, поняв, что император не хочет останавливать заводы и оттого спрашивает о вероятности, не договорил.

Император закрыл глаза и глухо вздохнул.

Вскоре он принял решение:

— Понаблюдаем ещё немного.

— …Да, полагаю, так будет верно, — в итоге ответил дознаватель.

Иначе было нельзя. Власть императора была огромна, и то, что простой дознаватель не хотел трогать его нервы, было само собой разумеющимся.

А потому о риске ещё менее вероятном он в конце концов даже не смог доложить.

* * *

Туман укрывал правый остров больше пяти дней, а потом с холодным ветром разошёлся.

Последствия тумана, который был гуще обычного, оказались тяжёлыми.

Педжин вместо начальника полицейского управления герцогства и начальника имперского Особого следственного управления, которые совершенно опустили руки, подсчитывал пострадавших от этого тумана.

Пол, обошедший все области, которые накрыл туман, сказал:

— Пострадавших… меньше, чем в прошлом году?

— И убежища появились, и у жителей герцогства прибавилось опыта с туманом.

— Да, верно. И горожане справились хорошо… а убежища и вправду сыграли свою роль как надо. Госпожа Эйприл спасла очень много людей.

— И правда. Хотя чем она хороша.

Посреди пустой улицы столицы, где движение ещё не открыли, оба смотрели на церковь — одно из семнадцати убежищ, назначенных Эйприл: школ, церквей и больниц.

Скажи им, что дело шло через руки Эйприл, — церковь не согласилась бы, и потому Педжин говорил со священниками сам.

Просьбу Педжина — а она была скорее приказом, — от того самого, кто однажды заставил священника молчать, чтобы Эйприл могла помолиться в церкви, приняли неохотно.

И эти семнадцать убежищ пять дней укрывали стариков и больных, которые из-за внезапного тумана не смогли вернуться домой.

— Запрет снят! Можно выходить! Повторяю! Запрет снят!

Полицейские бегали по улицам и объявляли, что опасность тумана миновала.

Педжин подошёл к священнику, который открыл дверь церкви и оглядывал улицу.

— Теперь можно выходить. Только прошу вас, святые отцы, помочь, чтобы у дверей не возникло давки.

Священник простонал и спросил:

— И сколько же госпожа глава дома Рунос возьмёт за этот краситель?

На этот вопрос Педжин, стоявший заложив руки за спину, пожал плечами:

— Боюсь, вам не потянуть.

— Я попробую.

— Денег она не берёт.

— Что?..

— Ну как, трудно потянуть?

От его насмешки священник с явно растерянным лицом поспешно спросил:

— Не берёт?

— Да. Просто спасла людей. Дом Рунос.

— А причина тумана… как же с ней? Господин полицейский ведь знает? Вы же вели розыск!

На этот вопрос священника Педжин невольно обернулся в сторону владений Рунос. А потом снова посмотрел на священника и сказал:

— Я тот, кто докладывает Его Величеству императору Расы. Отвечать вам я не обязан.

— Т-тогда!..

— Тогда что произошло, пусть решает не я, присланный империей, а вы сами — священник герцогства. А если станете спрашивать у бога, то хорошенько различите, бог ли дал ответ или голос из вас самих.

От слов Педжина у священника обмякло тело, и он схватился за дверь.

Тем временем в двери вошли несколько полицейских:

— Безопасность обеспечена, можно выходить!

— Людей много, выходите по одному, в очередь!

Горожане под частичным присмотром полицейских один за другим выходили из церкви.

Почти все, кто вышел, оглядывались на стены, покрытые красителем по указанию Эйприл.

Как и всякий вымысел, ведьма тоже была сделана из страха и подозрений. Правда рушила эту химеру.

Правдой была вот эта стена, которую Эйприл Рунос покрасила ради того, чтобы спасти хотя бы одного человека больше.

* * *

В поместье Рунос в этом году укрылось немало людей. Одна семья и крестьяне, проходившие мимо владений.

Охотничий пёс Севио, растянувшись на полу, играл с испуганными детьми, чтобы их утешить, а потом, устав, свернулся у ног Эйприл, севшей в кресло.

Эйприл гладила Севио по голове и говорила:

— Досталось тебе. Пока утешал детей.

Севио под её рукой успокоился и вскоре уснул.

Этот чуткий зверь раньше всех понял, что туман отступил и что можно наконец отдохнуть.

Вскоре и в поместье прибыл тот, кто принёс весть о снятии запрета. Это был Шейфер Майер, который вместе с полицией помогал поддерживать порядок в тумане.

Он подсчитывал число укрывшихся в доме и ворчал:

— Тут ведь и не убежище — откуда столько народу?

— Вот и я о том.

— Что и говорить, дворяне совсем растеряли величие. В таком большом доме, как Рунос, надо было гнать, а вы всех принимаете.

— Я тоже так считаю.

Эйприл согласилась насмешливым тоном, но Шейфер знал: что бы ни случилось, она никого бы не прогнала.

И вот, когда и те, кто был в поместье Рунос, разошлись.

Вместе с холодным воздухом, прогнавшим туман, подошли снеговые тучи и стали заволакивать всё за окном.

Поздней ночью, когда Шейфер и все прочие уехали.

Когда за окном пошёл снег, приехал Педжин, весь день пробывший на службе.

Педжин стряхнул снег со шляпы и пальто и спросил вышедшую в холл Эйприл:

— Смотрела на улицу?

— На улицу?

— Навалило без всякого толку.

Что означало «без всякого толку», было непонятно, и Эйприл нахмурилась.

Педжин без спросу вошёл, нашёл её пальто, накинул на неё и повёл Эйприл на крышу.

Поднявшись за Педжином на крышу, Эйприл замерла от вида, открывшегося внизу, под холмом. Дорогу, что вела к ближнему к дому городку, вышли расчищать от снега сразу несколько человек.

Эйприл сама не заметила, как улыбнулась, и пробормотала:

— Что они делают, всё равно ведь снова наметёт.

Тогда Педжин с непонимающим видом поцокал языком и сказал:

— Люди правого острова ведь всегда такие. Упрямцы: сами напортят, а признать не признают. Благодарны — а «спасибо» не скажут, любят — а «люблю» не скажут.

— И оттого тратят время на то, чтобы расчищать снег, который завтра наметёт снова?

— Ага, вот прямо сейчас и тратят.

Педжин, договорив, будто сам обомлел и усмехнулся, а Эйприл молча смотрела на людей, расчищавших снег.

Обычно в дни, когда шёл крупный снег, было не так уж холодно. Сегодня было тому примером.

Том 4 Глава 149