Звонила воспитательница Чжи У.

— Да, слушаю. Я как раз еду к вам. Что-то случилось?

Может, малыш капризничает, дожидаясь её? Ён Чжэ невольно улыбнулась и завела мотор…

— Мама Чжи У, я вот почему звоню: вам, наверное, стоит поскорее приехать.

От голоса из динамика Ён Чжэ оцепенела.

— Вы… знаете такой фонд «Куиль»? Оттуда приехали к Чжи У. Хотят с вами встретиться.

Разговор закончился, а руки у Ён Чжэ всё дрожали.

Она слышала это имя своими ушами и не могла поверить; казалось, весь мир пошатнулся.

— Представился директором Ку Чжэ Хоном.

Имя, которое она и не думала когда-нибудь услышать снова.

Сердце Ён Чжэ бешено заколотилось.

Она сама не помнила, как доехала до детского сада, и бегом бросилась внутрь.

Кабинет для бесед, казавшийся таким далёким, понемногу приближался.

Чем ближе она подходила, тем отчётливее из-за двери доносился весёлый голосок. Голос Чжи У.

А низкий голос, то и дело звучавший в ответ, был мучительно знаком.

Пора бы его уже забыть. Но этот низкий тембр забыть было невозможно.

Пройдя мимо заведующей, которая, узнав её, хотела что-то сказать, Ён Чжэ распахнула дверь.

Мальчик, сидевший прямо напротив двери, увидел её и замахал рукой.

— Мама!

— Чжи У!

Облегчение, нахлынувшее при виде сына, длилось лишь миг.

Взгляд Ён Чжэ соскользнул с ребёнка на мужчину, стоявшего к ней спиной.

Тёмно-синий костюм, ровно ниспадающий с широких плеч.

Мужчина с тщательно зачёсанными наверх волосами неторопливо повернулся.

Встретившись с Ён Чжэ глазами, он медленно приподнял уголки губ.

С лицом, на котором не разобрать — насмешка это или улыбка, — он разомкнул губы.

— Давно не виделись.

Под его упорным прямым взглядом Ён Чжэ крепко зажмурилась.

Пока она ехала в сад, в голове путались мысли.

Почему из всех сотрудников фонда приехал именно он — Ку Чжэ Хон?

Неужели узнал, что Чжи У — его сын? Не потому ли и приехал?

Или, может быть, память…

Сердце сжалось, и Ён Чжэ крепко стиснула сцепленные руки.

— Чон Ён Чжэ.

Её имя врезалось в слух, и Ён Чжэ открыла глаза.

Перед глазами постепенно прояснилось, и лицо мужчины стало чётким.

Чжэ Хон ничуть не отличался от того, каким она видела его во сне каждую ночь.

Всё такой же неприступный, прекрасный, ослепительный.

Не то что она: от одного его вида сердце готово было разорваться, хотелось плакать, весь мир ходил ходуном.

Чжэ Хон смотрел на неё, не отводя глаз.

Они всё смотрели друг на друга, и в кабинете повисла долгая тишина.

— Ой, вы знакомы?

Воспитательница, стоявшая рядом с Чжи У, подошла к Ён Чжэ.

— Мама Чжи У, говорят, он прекрасно играет на фортепиано. Я и сама вижу. И наша учительница музыки то же говорит. А «Куиль» ведь такой известный фонд.

— …

— И работает честно, и руководит им знаменитая пианистка. У Чжи У там наверняка всё получится.

Воспитательница говорила восторженно, будто фонд «Куиль» — это крылья, которые унесут мальчика в небо.

Ён Чжэ же при словах «фонд „Куиль“» с трудом взяла себя в руки.

Прошлое, о котором она на миг забыла, опьянённая встречей, вдруг всплыло в памяти.

— И Чжи У ведь любит фортепиано. Раз вы знакомы, может, всё-таки…

— Я не собираюсь. Чжи У, вставай. Пойдём домой.

Ён Чжэ подошла к сидевшему за столом Чжи У и потянула его за руку.

Если бы память о ней действительно вернулась…

Если бы он узнал о ребёнке, он не явился бы вот так в детский сад.

Он пришёл бы не как директор фонда «Куиль», а как Ку Чжэ Хон.

Вы хоть знаете, что ребёнок рядом с вами — ваш сын?

Ён Чжэ проглотила слова, подступившие к самому горлу.

Конечно, не знает.

Но не знать — это тоже вина. Вы забыли то, чего нельзя было забывать, Чжэ Хон.

— Мне очень неприятно, что вы вот так являетесь без предупреждения. Мы ведь почти не знакомы.

— …

— Чжи У, вставай.

Ён Чжэ снова потянула сына за руку.

Маленькая ручка мальчика вцепилась в лямку садовского рюкзачка.

Чжи У упрямо не вставал с места, и на его лице было написано сожаление.

Она прекрасно знала, как ему хочется играть.

Но учить сына музыке она не собиралась. А уж отдавать его в фонд — тем более.

— Чон Чжи У.

Стоило ей строго одёрнуть сына, как…

Сбоку раздался короткий смешок.

— А я думал, мы хорошо знакомы.

Ён Чжэ обернулась на голос.

Чжэ Хон, молча сидевший на месте, расцепил скрещённые на груди руки.

Он подался вперёд, оторвавшись от спинки стула, и пристально посмотрел ей в глаза.

Уголки его губ были приподняты.

— Пианистка Чон Ён Чжэ.

При слове «пианистка» Ён Чжэ вздрогнула.

Чжи У, державший её за руку, тоже встрепенулся — видно, удивился не меньше.

Она опустила взгляд: сын смотрел на неё снизу вверх огромными глазами.

Воспоминания о том, как она была пианисткой, она похоронила глубоко в памяти, когда ушла из фонда.

Болезненное прошлое, которое и вспоминать-то не хотелось.

Она думала, что больше не придётся ни вспоминать о нём, ни слышать.

— Единственная ученица великой Пхё Мён Хи.

Его голос ворошил прошлое, которое она с таким трудом забыла, и Ён Чжэ застыла на месте.

— Вы были пианисткой? Я слышала, что вы играете, но…

— …

— Пхё Мён Хи — это же пианистка с мировым именем! Вы были её ученицей? Так вот в кого у Чжи У такие способности!

Ничего не подозревавшая воспитательница восхищённо всплеснула руками.

Из всех присутствовавших окаменела одна Ён Чжэ.

— Она была гордостью нашего фонда. Ах да, Чон Ён Чжэ раньше состояла в фонде «Куиль».

Услышав о фонде из его уст, Ён Чжэ сжала руку сына.

Её охватило опустошение.

Он был всё так же бесцеремонен. И как она могла хоть на миг понадеяться, что к нему вернулась память? Какая глупость.

— Пере… станьте.

Несмотря на её предупреждение, он не отвёл глаз.

Было ясно: останавливаться он не собирается.

— Мы, пожалуй, пойдём. Чжи У, попрощайся.

Не желая больше растрачивать себя впустую, она направилась к выходу.

— Как-то неласково для человека, который приехал из самого Сеула.

Услышав его голос снова, Ён Чжэ обернулась.

— Пять лет ведь не виделись.

Ён Чжэ сверкнула на него глазами.

— Так что уделите мне немного времени, мама Чжи У.

Он вежливо предлагал поговорить, но это была почти неприкрытая угроза.

Мол, тебя устроит, если мы продолжим разговор здесь?

Он взглядом указал ей за спину.

Она проследила за его взглядом.

Воспитательница с интересом наблюдала за происходящим.

А увидев растерянного Чжи У, Ён Чжэ ничего не оставалось, кроме как отпустить его руку.

Она закусила губу.

И в конце концов присела, чтобы оказаться вровень с сыном.

— Чжи У, подождёшь тут немножко? Маме нужно поговорить.

— Ага. Я тут посижу с воспитательницей! — бодро ответил Чжи У, энергично закивал и снова сел на своё место. — Не ссорься с дядей, ладно?

Слово «дядя» из уст Чжи У глубоко засело у Ён Чжэ в сердце.

— Конечно. Я быстро поговорю и вернусь.

Ён Чжэ ласково взъерошила ему волосы, улыбнулась и выпрямилась.

И подошла к Чжэ Хону.

С каждым шагом в ней бушевало всё больше чувств.

Наконец она остановилась перед ним.

Ён Чжэ подняла на него глаза, полные обиды, а потом прошла мимо и вышла из кабинета.

— Идёмте… — бросила она так же холодно, как смотрела.

Глава 8 — Пять лет не виделись