Даже когда Ён Чжэ вышла из Хёнвольдана, шаманка, смотревшая ей прямо в глаза, так и стояла перед ней как живая.

— Выйдешь отсюда — и тебя будет так и подмывать рассказать. Но не надо, слышишь? Иначе потеряешь не одного, а обоих.

Ей хотелось спросить, что это значит, но она не смогла.

Неужели догадалась, что я беременна?

Она понимала, что такого быть не может, но от пронизывающего взгляда шаманки на душе остался неприятный осадок.

Когда Ён Чжэ подошла к седану, заднее стекло опустилось и показалась Мён Хи.

— Амулет?

— Вот он.

Мён Хи взяла протянутый конверт и убрала его в сумочку.

— На днях начинай ходить в фонд и заниматься. Возвращайся. Двух месяцев ведь хватило?

— Я хочу оставить фортепиано…

Но Мён Хи метнула на неё острый взгляд, и Ён Чжэ пришлось проглотить то, что она хотела сказать.

В эту минуту в машине раздался неожиданный звонок.

— Ой. Кхм, алло?

Мён Хи откашлялась и продолжила разговор мягким голосом.

— Как поживаете, сватья? Ой, да я-то в порядке. Отлучалась ненадолго по делам, не услышала звонка.

Ён Чжэ отступила на шаг от седана и смотрела на женщину, разговаривавшую по телефону.

Лицо Мён Хи, только что осыпавшей её бранью, теперь сияло улыбкой, будто ничего и не было.

— Именно. Как насчёт помолвки в следующем месяце?

Услышав это чуждое слово, Ён Чжэ растерянно моргнула.

Вскоре в её светло-карих глазах заметалась беспомощная тревога.

— К следующему месяцу он, думаю, окрепнет, а на подготовку месяца хватит. Подробности пусть дети сами решают.

— …

— Конечно. Я скажу директору Ку, чтобы готовился как следует. Да-да, всего доброго.

Сватья.

Помолвка.

Директор Ку.

Ён Чжэ била дрожь.

Не может быть, — твердила она себе, а сердце словно сотрясалось до самых корней.

Тем временем Мён Хи любезно попрощалась и закончила разговор.

— Ты ещё здесь? Насчёт возвращения спроси у секретаря Чу. Поехали.

Опустив телефон, она взглянула на Ён Чжэ. Окинула её презрительным взглядом и отвернулась.

Мотор заработал, и Ён Чжэ, протянув руку, вцепилась в машину.

— Ты что делаешь?

Мён Хи сердито свела брови.

От выходки Ён Чжэ машина резко затормозила. Водитель, похоже, тоже испугался.

Слова водителя о том, что это опасно, до неё не доходили.

— Г-госпожа Пхё… Помолвка… О чём вы? — дрожащим голосом спросила Ён Чжэ.

Директором Ку Мён Хи называла лишь одного человека. Ку Чжэ Хона.

Любимого мужчину, который уже второй месяц не приходил в себя.

— Неужели господин директор…

Неужели он очнулся?

Её так трясло, что голос не слушался. Взгляд Ён Чжэ беспокойно метался.

Глядя на неё, Мён Хи сморщила нос и фыркнула.

— Ты всё ещё сохнешь по нашему Чжэ Хону?

Глаза Ён Чжэ медленно расширились.

— Я давно знала, что ты влюблена в моего сына. Но надо же знать своё место. С какой стати ты интересуешься моим сыном?

Десять лет безответной любви. Которую она тщательно прятала от всех и хранила только в сердце.

Она думала, что о её чувствах знает один Чжэ Хон, и на миг растерялась, поняв, что Мён Хи обо всём догадалась.

— И вот что, Ён Чжэ: это не любовь, а одержимость. Чжэ Хону и самому стало бы жутко, узнай он, как ты себя ведёшь. Как можно любить десять лет?

Одной фразой она объявила её любовь одержимостью.

— Чжэ Хон обручится. В следующем месяце.

Стало так тихо, что слышно было даже, как стучит сердце.

В этой тишине оно понемногу набирало ход и наконец забилось бешено.

Но то, что он обручается, до Ён Чжэ толком не дошло.

В голове крутилось другое, куда более важное.

Помолвка могла означать только одно.

Ён Чжэ сглотнула, ожидая продолжения.

— Он очнулся, мой сын. Так что выбрось его из головы.

От этих злобно брошенных слов у Ён Чжэ защипало глаза.

Беспросветный мир прояснялся и понемногу светлел.

Он очнулся — отец её ребёнка.

* * *

Когда Мён Хи уехала, Ён Чжэ нетвёрдой походкой подошла к Мин Ён.

Она даже не успела, как обычно, придать лицу спокойное выражение.

— Мин Ён, это правда? Господин директор пришёл в себя?

— Да. Кажется, его сегодня выписывают, — как ни в чём не бывало ответила Мин Ён, доставая планшет и касаясь экрана. — С какого числа сможете выходить в фонд? Госпожа Пхё велела освободить для вас репетиционную. Скажите, когда вам удобно.

Мин Ён, похоже, собиралась уточнить с ней расписание.

Но фонд и возвращение на сцену давно выветрились у Ён Чжэ из головы.

Нахлынули чувства, и она прикрыла рот ладонью.

Очнулся!

Ён Чжэ сжала дрожащие руки, потом провела ладонями по лицу.

За один день случилось многое, но новость о Чжэ Хоне затмила всё.

Целых десять лет она любила безответно, и лишь год назад её любовь наконец обрела взаимность.

— Чон Ён Чжэ, я же сказал: дети пусть водятся с детьми.

От низкого голоса над ухом Ён Чжэ вздрогнула.

Из-за проливного дождя всё вокруг расплывалось, но голос звучал пугающе отчётливо.

Её имя, которое ей так хотелось услышать из его уст, в тот день растоптало ей сердце.

— Неужели я… ни разу не была для вас женщиной? Ха, нет, не отвечайте, не надо. Тогда зачем вы пришли?

Дождевая вода стекала с волос по плавной линии её подбородка.

Струи ливня промочили одежду насквозь, а она не двигалась.

Её поглощало бесконечное отчаяние, а он стоял не шелохнувшись, и, глядя на него, Ён Чжэ горько усмехнулась.

Насквозь промокла одежда, но голос отсырел от слёз ещё сильнее.

С шестнадцати лет, когда она впервые его встретила, и до двадцати одного года весь мир Ён Чжэ заключался в Чжэ Хоне.

Даже когда он говорил, чтобы она не смела его любить.

Даже когда почти угрожающе советовал ей встречаться с ровесниками — её чувства лишь разгорались.

— Почему ты так меня бесишь? Не успокоишься, пока не залезешь ко мне в постель?

Чувства захлестнули её, и Ён Чжэ прикусила губу.

Она с самого начала любила, не ожидая, что он заметит.

Думала, что со временем это чувство само собой перегорит.

Она и без того всё прекрасно понимала — не нужно было приходить и ранить её колкими словами.

— Да. Переспите со мной разок. Тогда я перестану вертеться у вас перед глазами.

Поэтому и сказала то, чего вовсе не думала.

Раз уж всё равно этому суждено так закончиться, ей хотелось дойти до конца.

Под ногами хрустнул гравий — он подошёл.

И сказал, чтобы потом не жалела. До того мига, как его рука грубо вздёрнула её подбородок, она верила, что на этом всё и кончится.

Большие ладони обхватили её щёки, и зонт, который он держал, упал на землю.

Дождь не переставая лил на обоих, а их губы никак не могли разомкнуться.

Отношения, начавшиеся с порывистого поцелуя, были немного странными.

День, два. Три месяца, год.

То, что она считала разовым, всё продолжалось.

Пусть даже их связывала одна постель — ей всё равно хотелось его удержать.

Они вместе ели, катались на машине. А если взгляды встречались — ложились в постель.

И то, что так ведут себя влюблённые…

Что для него она не просто пылинка, — чтобы это понять, ей понадобился целый год.

— Обязательно приходите, это мой первый сольный концерт. Я хочу получить цветы от вас.

— Многого хочешь.

— Обязательно. И не опаздывайте. Мне нужно кое-что вам сказать. Это важно.

Перед первым сольным концертом Ён Чжэ оставила для него лучшее место и ждала.

После концерта она хотела сказать ему, что ждёт ребёнка.

Она ждала с замиранием сердца, но он так и не пришёл.

Нет — не смог прийти. Попал в аварию на мокрой дороге и впал в кому.

Она и подумать не могла, что дебют, прошедший под всеобщие овации, станет её последним выступлением.

Из-за этого Ён Чжэ больше не могла играть.

Дрогнули ресницы, и из-под них показались карие глаза Ён Чжэ.

И вот он очнулся.

В глазах, весь день пустых, наконец зажёгся свет.

Нужно ехать.

Правда ли он очнулся, всё ли с ним в порядке? Голова была занята одной мыслью: поехать и увидеть всё своими глазами.

— Мне нужно заранее согласовать расписание, так что… Ён Чжэ?

— Простите. Поговорим потом.

Не дожидаясь, пока секретарь подойдёт, Ён Чжэ развернулась.

Она выбежала на большую дорогу и вскинула руку, останавливая такси.

— В больницу S, пожалуйста.

В эту больницу она приезжала бессчётное количество раз.

Но ни разу ей не позволили его навестить.

Ведь он был сыном её покровительницы, а она — всего лишь выросшая на чужие деньги подопечная, которая теперь служила у Мён Хи простой сотрудницей.

Каждый раз она топталась у дверей палаты и уходила ни с чем.

Но сегодня она переступит порог.

Ведь теперь у неё есть причина набраться смелости.

Ён Чжэ нежно погладила живот.

Малыш, говорят, папа очнулся.

Она впервые обращалась к ребёнку, и к горлу подкатил ком.

Малыш появился у неё, когда она совсем не была к этому готова, — и ему уже приходилось нелегко.

Но теперь всё хорошо. Ведь он очнулся.

Всё будет хорошо, — твердила себе Ён Чжэ, сжимая руки.

Надеясь, что ребёнок не почувствует, как они мелко дрожат.

* * *

Выйдя из лифта, Ён Чжэ пошла по длинному коридору.

Ещё не увидев Чжэ Хона, по оживлённо гудевшим людям и врачам, столпившимся у палаты, она поняла.

Он и правда очнулся.

Ён Чжэ с трудом делала шаг за шагом. Ноги подкашивались, и она едва заставляла их идти.

Чем ближе была палата, тем неистовее колотилось её сердце.

И вот наконец она остановилась у двери.

В щель приоткрытой на ширину кулака двери была видна палата.

Её заполнили врачи, но взгляд Ён Чжэ приковал к себе только один мужчина.

Мужчина, который сидел, откинувшись на спинку кровати.

Тот, кто всегда лежал с закрытыми глазами, теперь смотрел на кого-то и разговаривал.

Он то хмурился, то кивал.

Глаза Ён Чжэ широко распахнулись.

Защипало в носу, медленно подступили слёзы.

Целых два месяца она не видела его глаз, тёмных, как тушь.

С этим мужчиной всегда приходилось встречаться тайком.

Шептать о любви они могли только наедине, и она прекрасно понимала, что именно такое место отведено ей в его жизни.

Но сердце оказалось сильнее рассудка и само повело её вперёд.

— Тогда после выписки я буду регулярно приезжать к вам домой на осмотр. Вам пришлось нелегко.

Врачи все разом поклонились ему.

Один за другим они стали выходить, и дверь палаты распахнулась.

Проходя мимо Ён Чжэ, застывшей у входа, врачи косились на неё.

Словно зачарованная, Ён Чжэ вошла в палату.

В опустевшей палате остались только Чжэ Хон и его секретарь.

— Сразу поедете домой?

— Да. Вечером нужно ехать в Чхондам-дон, в родительский дом, так что надо отдохнуть.

Секретарь, стоявший рядом, почувствовал чьё-то присутствие и поднял голову.

Увидев идущую прямо на них Ён Чжэ, он округлил глаза.

Ошеломлённый секретарь, кажется, двинулся к ней, но Ён Чжэ видела только Чжэ Хона.

Она шла вперёд на подгибающихся ногах.

К мужчине, который сидел к ней спиной на краю кровати и застёгивал запонки на рубашке.

— Чон Ён Чжэ?

Голос секретаря прозвучал в тихой палате. Чжэ Хон медленно обернулся, и их взгляды встретились.

От его прямого взгляда у Ён Чжэ сжалось сердце.

Грудь сдавило от нахлынувших чувств, и Ён Чжэ закусила губу.

Между ними было всего несколько шагов, а казалось — тысячи километров.

Она так боялась, что он больше никогда не очнётся.

Но стоило увидеть его — и все тревоги растаяли, как снег.

Правда очнулся. Ку Чжэ Хон.

Глаза Ён Чжэ обожгло слезами.

— Господин директор…

Едва выговорив это, она сорвалась с места.

Глава 2 — Надежда