— Невестка, как поживаете? Что с Хи Джу?

Пак Хён У, поздоровавшись с матерью и невесткой, внимательно осмотрел мирно спящую в кровати племянницу.

— У Хи Джу жар, так что твоя невестка притащила её сюда, в неотложку Сохан. И слушать ничего не хочет о том, что для детей лучше больница Сеён.

Стоящая рядом мать ребенка лишь молча теребила одеяло.

— Всё правильно сделали, невестка. В экстренной ситуации лучше ехать туда, где ближе.

— Ой, да эта больница на последнем месте в пятерке лучших!

Женщина не упустила случая добавить, что и самому Хён У пора бы уволиться отсюда и поехать на стажировку за границу.

На мгновение в палате повисла неловкая тишина. Медсестры быстро ретировались, качая головами так, чтобы Пак Хён У и его родственники этого не заметили.

— Мама, невестка. Можете ни о чем не волноваться. Доктор Ю Да Джон — самый дотошный и квалифицированный специалист в педиатрии.

Сменив тему, Пак Хён У с улыбкой повернулся к Да Джон. По его лицу было видно, как он хочет сказать: «Позаботься о ней».

— Правда? А я-то думаю, что у нашего лечащего врача такое приятное лицо.

Сейчас её оценка разительно отличалась от той, когда она смотрела на Да Джон хищным взглядом. Оставалось только улыбаться.

— Но у нашей внучки нет реума (выделений, гноя в глазах). Значит, антибиотики назначать не нужно, так?

Мать Пак Хён У, сама в прошлом врач, говорила снисходительным тоном, обильно пересыпая речь медицинскими терминами.

— Да, мы так и сделаем. Я и раньше много слышала о вас от доктора Пака. Буду рада вашим советам.

С такими родственниками пациентов справиться несложно. Достаточно просто им польстить.

— Ох, ну что вы. Какие тут советы, так, просто мнение.

К счастью, матери Пак Хён У явно польстила эта дежурная вежливость.

Наконец-то появилась возможность уйти. Да Джон вежливо попрощалась и вышла из палаты.

Когда дверь закрывалась, Пак Хён У мягко ей улыбнулся.

***

Той же ночью.

— Ох, честно говоря, я не хотела этого говорить, но…

Медсестры из ночной смены тихо перешептывались.

— Пациентка та еще стерва.

— И не говорите. Сын такой вежливый и учтивый, почему мать и сын такие разные?

Сразу было понятно, о ком речь. Даже Да Джон, молча стоявшая рядом и проверявшая карты, это заметила.

Мать Пак Хён У уже успела прославиться своим невыносимым поведением.

— Простите, доктор Да Джон. Я сказала, что мы сами всё сделаем, но она требует только лечащего врача.

— Ничего страшного. Тем более я сегодня дежурю.

Слабо улыбнувшись, Да Джон взяла поднос с раствором Рингера и иглами.

Пришло время менять капельницу племяннице Пак Хён У, и ей поступил звонок от упрямой матери, настаивающей, чтобы это сделала непременно лечащий врач.

Тук-тук.

Да Джон тихо постучала и открыла раздвижную дверь VIP-палаты.

В гостиной было темно. Пройдя прямо в спальню, Да Джон проверила состояние спящего ребенка и сменила капельницу.

Родственников вообще нет.

Нужно было хотя бы показаться им на глаза, чтобы потом не было претензий, что лечащий врач не приходил.

Вернувшись в гостиную, Да Джон огляделась и услышала приглушенные голоса.

Из слегка приоткрытой двери противоположной комнаты пробивался свет. Да Джон подошла к двери и уже собиралась постучать, когда…

— На этого Чан Тэ Гёна, как ни копай, ничего нет.

Что…?

Голос определенно принадлежал матери Пак Хён У, но она услышала имя Тэ Гёна. Да Джон затаила дыхание.

— Прокурор Ким тоже так говорит?

— Да. Старший и средний сыновья «Ханджу Групп» — те еще идиоты, то и дело набивают собственные карманы. А вот Чан Тэ Гён насколько дотошный, что даже зацепиться не за что.

— Лучше бы мы ему ловушку подстроили.

Это был голос Пак Хён У. Разговор матери и сына принимал опасный оборот.

Что делать. Кажется, мне не стоит этого слышать.

Разум кричал, что нужно уходить, но ноги Да Джон словно приросли к полу.

— Эй, Хён У. И зачем тебе так отчаянно пытаться свалить Чан Тэ Гёна?

— Просто бесит, как он кичится своими деньгами. Да и обидно, что должность директора фонда, которая по праву должна была достаться отцу, отдали ему.

…Неужели вечно добродушный Пак Хён У всё это время просто носил маску? То, что она случайно узнала его истинное лицо, стало еще большим шоком.

Теперь уже не было ни желания попадаться им на глаза, ни вообще сталкиваться с ними.

Нужно было уходить. Да Джон заставила себя сделать шаг непослушными, дрожащими ногами.

Однако.

— А что насчет той Ю Да Джон? Ну, твоего лечащего врача.

На этот раз прозвучало её собственное имя. По телу пробежал мерзкий холодок, волоски на руках встали дыбом.

Почему они говорят обо мне…?

— Ты ведь терпишь всё это. Она тебе нравится?

Пак Хён У не стал отрицать.

— Она спокойная, так что мне тоже приглянулась. А чем занимаются её родители? Врачи?

— …Нет.

— У них свой бизнес?

— Их нет.

— Сирота? Боже мой! Как в этой больнице вообще отбирают врачей?

Теперь было понятно, почему говорят, что если у красивой девушки грустные глаза, значит, у неё тяжелая судьба. Какое-то время они обсуждали и осуждали жизнь Да Джон.

Земля уходила из-под ног. Они словно кололи, кромсали и рвали Да Джон на куски своими острыми языками.

— Происхождение у нее так себе, но она послушная и работящая, так что её будет легко использовать.

Это был окончательный вердикт Пак Хён У.

— Если хорошенько всё обставить, этот её небольшой изъян можно будет выдать за плюс для нашей семьи. Послушная невестка, как тебе?

— Эй! Как можно вводить сироту в нашу семью?!

Всё тело забила неконтролируемая дрожь. Сжав пальцы в кулаки и до боли прикусив губу, Да Джон чувствовала, как внутри накапливается и рвется наружу обида.

…Больше я слушать не хочу.

Стиснув дрожащие губы, Да Джон выбежала из палаты.

***

Ты так долго был в меня влюблен? Лицемерный ублюдок.

Она вышла в сад, чтобы остыть. Была ночь, поэтому Да Джон быстро шла по безлюдным дорожкам, где не было даже гуляющих пациентов.

Легко использовать? И где это ты собираешься меня использовать?!

Ха. Глубоко вздохнув, Да Джон по привычке прижала руку к груди. Точнее, она погладила татуировку-надпись рядом со шрамом от пересадки сердца.

Renasci. Возрождение, перерождение.

Каждый раз, когда ей было невыносимо тяжело, она вспоминала донора своего сердца и набила это слово, чтобы находить в нем силы.

Но сегодня даже эта надпись не приносила утешения.

Казалось, её засасывает в бездонную трясину.

Кто вообще просил тебя в меня влюбляться?

Да Джон никогда не умоляла Пак Хён У о внимании.

Она точно так же не хотела связываться с подобными лицемерами. А значит, статус «бракованного товара» её вполне устраивает.

К тому же… к тому же меня чуть не поцеловал мужчина, который намного, просто несравнимо круче и красивее тебя!

Хотя, конечно, он не говорил, что она ему нравится или что он хочет с ней встречаться.

Ха, и от этого мне еще более жалко.

Внезапно снова вспомнился Чан Тэ Гён.

Всё это было нелепо, и от этого она чувствовала себя еще более подавленной.

В тот момент, когда Да Джон на мгновение остановилась, пытаясь подавить гнев…

— Если гулять одной по ночам, можно попасть в беду. Особенно если даже не замечаешь, что за тобой идут в открытую.

За спиной раздался знакомый низкий голос.

Да Джон, и без того взвинченная, резко обернулась.

— Вы уже поужинали?

Тэ Гён был без галстука, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Он выглядел слегка небрежно. Возможно, именно поэтому его бас звучал еще более расслабленно.

— Да.

Её сухой ответ заставил его бровь едва заметно приподняться.

— И правильно. Сейчас в столовой дают неплохую еду навынос. Хорошо питайтесь.

…С чего вдруг такая забота?

— Не падайте больше в обмороки и налегайте на белок.

Сегодня у неё совершенно не было сил отвечать на его подколки. Да Джон отвела взгляд.

— Вы спортом вообще занимаетесь? В тот раз я вас обнял, и было видно, что мышц у вас маловато.

— …!

Он уверенно подошел ближе и пристально на неё посмотрел. Его свежий, но густой аромат рефлекторно ударил в нос.

Его странные замечания и упоминание той ночи заставили её и так натянутые нервы лопнуть.

— Директор… как же вы меня бесите.

Слова вырвались совершенно не по контексту.

Ей было всё равно, даже если он решит, что она сошла с ума. Она просто сказала то, что велело сердце.

Ведь в этой её жалкости есть и его вина.

На безупречном лице Тэ Гёна, смотревшего прямо на Да Джон, появилась трещина.

— Ничего себе. Довольно резкое заявление для первой встречи за долгое время.

Снова обретя самообладание, Тэ Гён склонил голову набок.

— Простите. Мне в последнее время так тяжело, что я уже говорю всякий бред.

Оставив лишь формальные извинения, Да Джон попыталась уйти.

Однако.

— Куда это вы собрались?

Он слегка схватил Да Джон за руку.

Её лишь коснулись за кончики пальцев, но от этого прикосновения Да Джон вздрогнула и отдернула руку, словно обожглась.

— Если я «тоже» вас бешу, то будьте добры уточнить, кто «еще» вас бесит.

— …

— Или вы хотите, чтобы я умер от любопытства?

Глава 18