В бесцветном мире Да Джон тоже однажды едва не наступила весна.

Её сокурсник Чон Мин У. Этот мерзавец признавался ей в любви так же легко, как дышал, на протяжении всей их тяжелой учебы на подготовительном и основном курсах.

Она верила в его искренность. Он твердил, что она невероятно красива. Что он влюблен в неё до смерти.

Незаметно для себя Да Джон начала испытывать к нему трепет. Ей захотелось того же, что было у всех остальных, — милых романтических отношений.

Поэтому она слегка приоткрыла свое наглухо запертое сердце.

Те пару месяцев, что их связывало волнующее слово «пара», Чон Мин У казался вполне неплохим парнем.

Проблема заключалась в том, что он был неплохим парнем не только для Да Джон.

У этого ублюдка, клявшегося вырвать из груди сердце, чтобы доказать свою искренность, как оказалось, их было два.

В тот день, когда Чон Мин У попался на выходе из съемной квартиры их сокурсницы, он повел себя донельзя нагло.

Ю Да Джон. Ты же сирота, ничем не сможешь помочь моей врачебной карьере! Рядом с тобой мне кажется, что и моё будущее становится беспросветным. И раз уж на то пошло: личико у тебя красивое, но ведешь ты себя слишком сухо. Никакой женственности. В общем, извини.

Это омерзительное воспоминание всплывало каждый раз, стоило ей только начать о нём забывать.

Если подумать, ситуация выходила смешной.

Мы даже не целовались и не спали. С чего он вообще взял, что у нас настолько глубокие отношения, чтобы строить планы на будущее?

И всё же благодаря ему она осознала суровую реальность, так что, наверное, стоило бы поклониться мерзавцу в ноги в знак благодарности.

Видимо, для окружающих Ю Да Джон была именно такой.

Сирота из приюта, зубами и когтями прогрызшая себе путь в медицинский.

Поразительно красивая, но лишенная обаяния, сухая женщина.

Четко осознав свое место, Да Джон с головой ушла в учебу и практику. Настолько, что мысли об отношениях больше даже не возникали.

Так что моё любопытство к Чан Тэ Гёну тоже скоро угаснет. Это просто... интерес к типу людей, у которых есть всё, идеальных во всех отношениях.

— Хватит об этом.

Смяв пустую пластиковую бутылку, Да Джон села за стол и открыла ноутбук. Она редактировала статью, в которую вложила всю душу, оттачивая каждое предложение.

У неё не было времени тратить энергию на такую неэффективную вещь, как сердечный трепет из-за мыслей о мужчине. Эта научная статья, которую нужно сдать в журнал в следующем месяце, была сейчас самым важным в жизни Да Джон.

***

Однако уже на следующий день эта жизненно важная работа оказалась под угрозой.

— Видела объявление? — с порога крикнула Ли Су Хи, распахнув дверь ординаторской. — Да где же эта Ю Да Джон? Наш красавчик Собачья гильотина только что сбросил ядерную бомбу!

— Она увидела объявление и сразу же убежала, — обеспокоенно ответила Син Ю Ми.

— А? Куда убежала?

— Сама не знаю...

В это время Да Джон топталась перед массивной тяжелой дверью.

Глядя на табличку «Кабинет директора», она несколько раз заносила руку для стука и снова её опускала.

Её научный руководитель и заведующая педиатрическим отделением Им Гён А решением директора фонда была передана дисциплинарному комитету.

Откаты, растраты и даже кумовство при приеме на работу — внутренний аудит целевой группы «Ханджу Групп» вскрыл преступления чудовищного масштаба.

Должность профессора, медицинская практика и любая другая официальная деятельность Им Гён А были немедленно приостановлены.

Когда пошел слух, что заведующую могут навсегда лишить звания профессора, у Да Джон в голове всё побелело.

Надо же было такому случиться именно в такой важный момент...

Грязные делишки уважаемого наставника стали шоком, но существовала проблема и посерьезнее.

Им Гён А была одним из немногих в Южной Корее специалистов по детской торакальной хирургии, поэтому обладала немалым весом в научных кругах. И именно она значилась соавтором в статье, которую Да Джон должна была опубликовать в следующем месяце.

И вдруг — лишение статуса профессора!

А ведь я вложила в неё столько сил.

Выстрели эта статья — появился бы шанс поехать на стажировку в известную детскую больницу в Канаде. Редкая возможность, позволявшая рассчитывать даже на оплату проживания.

Страх, что всё это лопнет, как мыльный пузырь, вместе с карьерой Им Гён А, толкнул Да Джон на импульсивный поступок.

Она как в тумане добежала до кабинета директора, и лишь теперь запоздало проснувшийся разум ударил по тормозам.

И что я скажу, когда вот так с ходу заявлюсь к Чан Тэ Гёну? Буду умолять его разрешить хотя бы публикацию статьи заведующей Им?

Но с какой стати ему откладывать дисциплинарные меры ради какой-то там статьи ординатора? Ответ был очевиден.

— Что же делать...

Отказаться от статьи? А как же стажировка за границей? Что это за абсурдный эффект бабочки?

У неё, в отличие от коллег, не было ни полезных связей, ни надежной семьи за спиной. Для Да Джон это был шанс, который мог больше никогда не представиться. Казалось, из-под ног выбили единственную опору. Потрясение совершенно иного уровня, нежели страх оказаться в Центре поддержки беженцев.

Да Джон едва проглотила подступивший к горлу ком.

— Но я хотя бы могу попробовать поговорить с ним, — пробормотала она.

Она уже пришла сюда. Если сейчас отступить, останутся только сожаления.

Да Джон топталась перед дверью, раз за разом прокручивая в голове одни и те же мысли, как вдруг...

Щёлк. Тяжелая дверь распахнулась, и из кабинета гурьбой посыпались люди.

Да Джон невольно попятилась.

— Директор! Умоляю, пересмотрите свое решение!

— Ох, директор... Заведующая Им наверняка уже раскаялась.

Главный врач больницы Сохан и его заместитель умоляли высокого мужчину, следуя за ним по пятам. Стоявшие позади заведующие отделениями выглядели так, будто вот-вот расплачутся.

— Мы просим вас об этом, потому что знаем: вам ничего не стоит отменить решение о дисциплинарном комитете.

— Дядя заведующей Им был премьер-министром, а семья по материнской линии тесно связана с политикой. Подумайте о репутации больницы Сохан…

— О репутации? Репутации, значит.

Резко остановившись, Тэ Гён усмехнулся. В его голосе сквозило откровенное презрение.

— Хотите сказать, вы до сих пор закрывали глаза на человека, который забросил управление отделением и жрал откаты, только из-за страха перед политиками?

— Ну, не то чтобы прямо так... Ох.

— Директор Чан. Если это выплывет наружу, престиж больницы пострадает…

— Видимо, вам еще слишком хорошо живется, раз на тонущем корабле вы печетесь о каком-то там престиже.

Выдав эту безжалостную отповедь, Тэ Гён вдруг повернулся, и его взгляд вонзился в Да Джон.

— А вы что тут делаете, доктор Ю Да Джон?

В этот момент все взгляды обратились к ней.

Зачем здесь ординатор? — читалось в глазах заведующих. Их немые вопросы давили тяжелым грузом.

— А... я...

Заговаривать о сугубо личной и, на первый взгляд, мелкой проблеме со статьей перед столькими людьми не поворачивался язык.

— А, т-точно. Петиция о снисхождении! Видимо, ординаторы уже собрали подписи с просьбой проявить снисхождение к заведующей Им!

— Вот видите, директор. Похоже, ординаторы солидарны с нами. Ха-ха.

Профессора всё интерпретировали по-своему.

Потерев переносицу с усталым видом, Тэ Гён прошел мимо оцепеневшей Да Джон.

— Идите за мной. Только доктор Ю Да Джон.

Его ледяной приказ отрезал все возражения.

Пока семенившие за директором врачи ошарашенно хлопали ртами, секретарь Ким непринужденно встал позади Да Джон, отсекая её от остальных.

Перед лифтом.

Первым войдя в кабину, Тэ Гён кивком указал на место рядом с собой.

Подчиняясь этому взгляду, не терпящему возражений, Да Джон невольно шагнула внутрь.

Двери закрылись, и в тесном пространстве разлился свежий, но тяжелый шлейф его парфюма — запах густого леса после дождя.

Может, всё дело в том, что мы оказались в таком же замкнутом пространстве, как тогда, и пахнет так же? Забытое щекочущее чувство снова попыталось вырваться наружу. Да Джон лишь крепко сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.

— У вас есть время, пока мы не приедем. Говорите, если есть что сказать.

Взгляд Тэ Гёна оставался прикован к экрану смартфона.

Даже находясь в столь невыгодном положении, Да Джон почувствовала раздражение от его высокомерного тона. Внутри всколыхнулась обида.

— Простите, что отрываю вас от дел. Я хотела спросить, что будет с заведующей Им... сохранит ли она должность профессора, но, видимо, я не подумала.

— Вы что, были её сообщницей?

За кого он меня принимает?

Да Джон проглотила рвущееся наружу возмущение.

— Нет. На самом деле мы вместе написали статью.

Как бы то ни было, она не хотела потом жалеть о собственной трусости. Выдержав паузу, Да Джон спокойно продолжила:

— Заведующая Им — мой научный руководитель.

— И что с того?

— Для академических достижений или стажировки за границей рекомендательное письмо от научного руководителя имеет огромное значение. К тому же...

Только теперь Тэ Гён оторвал взгляд от телефона и посмотрел на неё.

— ...если научный руководитель исчезнет так внезапно, это станет огромным ударом не только для меня, но и для других ординаторов.

Разумеется, Да Джон не собиралась просить об отмене дисциплинарных мер. Ей просто хотелось, чтобы им дали хоть немного времени всё уладить.

В конце концов, Тэ Гён не казался таким уж плохим и самодурствующим человеком, как о нём шептались. Он распорядился закупить оборудование для AR-зоны, которое понравилось маленьким пациентам, и не отвернулся от выселенного из больницы кафе «Медикс». Проявлял интерес к каждой мелочи и даже позаботился об ужине для ординатора.

Холодный и высокомерный, но уж точно не плохой человек — так она считала.

— Вы держите меня за идиота, доктор Ю Да Джон?

Так она думала ровно до тех пор, пока не услышала его следующие слова.

Глава 11