Тхэ Гон написал, что выехал из компании. Гаон тихонько выдохнула с облегчением. С Ё Джин будет неловко, но продержаться надо всего полчаса.

Гаон приоткрыла входную дверь наполовину и ждала Ё Джин. Не прошло и минуты после домофона, как Ё Джин впервые ступила в дом своего сына.

Сняв солнечные очки, Ё Джин прошла от прихожей в гостиную, поводя глазами туда-сюда, будто оглядывая всё до мелочей. Со взглядом, который выискивает, к чему бы придраться. Тётушка Чон Сун, наблюдавшая издали, тоже с напряжённым лицом следила за Ё Джин.

Хлоп!

Ё Джин бросила клатч на диван и села. Тётушка Чон Сун чуть ли не выскочила из кухни, быстро подошла и спросила:

— Может, чего-нибудь выпьете?

— Не нужно. Приедет Тхэ Гон, тогда вместе.

— Тогда хоть стакан воды.

Ё Джин смотрела не на спрашивавшую Чон Сун, а на Гаон:

— Свекровь пришла, а она стоит столбом и глазеет.

Ё Джин, как и следовало ожидать, не скрывала недовольства. Тётушка Чон Сун посмотрела на Гаон и поморгала.

А потом одними губами показала: «вода». Гаон, видно, поняла и торопливо ушла на кухню.

— Госпожа, вы уж войдите в положение. Сами ведь знаете. Какова наша Гаон, ой, нет, не то, — какова наша молодая госпожа.

Тётушка Чон Сун сделала вид, будто шлёпает себя пальцем по губам, и назвала Гаон «молодой госпожой».

Это, видно, тоже пришлось Ё Джин не по нраву: она поморщилась.

— Молодая госпожа. Ну! И Тхэ Гон тоже с ума сошёл.

Тут Гаон поставила перед Ё Джин стакан с прозрачной водой.

Гаон замялась. Она не знала, как быть. Не могла решить, сесть ли напротив или встать рядом с тётушкой Чон Сун.

— Приедет Тхэ Гон — разбуди.

Обронив это коротко, Ё Джин закрыла глаза. Гаон посмотрела на тётушку Чон Сун. Та написала на бумажке и передала.

— Непросто, — тихо пробормотала себе под нос тётушка Чон Сун и покачала головой.

Когда Гаон сказала, что выходит за Тхэ Гона, такое вполне можно было себе представить. И всё же, увидев своими глазами, она поняла: и правда непросто.

Тётушке Чон Сун, которая с детства приглядывала за Тхэ Гоном и Гаон, хотелось, чтобы им не было тяжело.

Идя на кухню, она косилась на Гаон и Ё Джин, сидевших друг напротив друга. Гаон тихо сидела перед закрывшей глаза Ё Джин. Даже это казалось тётушке Чон Сун горьким и каким-то жалким.

Ровно через полчаса после прихода Ё Джин в гостиную вошёл Тхэ Гон. Увидев его, сидевшая на диване Гаон торопливо встала. И Ё Джин, услышав, видно, его шаги, открыла глаза.

— Я думала, ты будешь ждать, раз мать приезжает, — сказала Ё Джин с разочарованием на лице.

— Дела в компании нелёгкие. Особенно связанные со слиянием.

При слове «слияние» глаза Ё Джин заблестели, и она села прямее.

— Так вы решили? С твоей венчурной компанией.

Но Тхэ Гон повернул разговор в другую сторону.

— Разве вы не говорили, что хотите посмотреть, как живёт сын?

— Ну да, всё-таки женился.

Уголки глаз Ё Джин недовольно поджались.

— Иные, говорят, как невестку получили, так и подруг свекрови созвали и накрыли стол, чтоб ломился. А тут вот больше месяца — и ни слова «приезжайте».

— И вы приехали, потому что вам завидно?

— Нравится мне это или нет, а раз уж поженились, я всё-таки свекровь. Разве не полагается хотя бы это?

Тхэ Гон вместо ответа ослабил галстук, потянув его вправо-влево, и криво усмехнулся. Слышать Гаон не могла, но поняла, что воздух в комнате нехороший. И втайне тревожилась, не она ли причина этой неловкости.

— Э-э… Я обед накрыла. Может, сперва покушаете? — вклинилась между ними тётушка Чон Сун, всё это время выжидавшая момент.

— Так и сделаем.

Со словами Тхэ Гон поднялся первым, а следом встала Гаон.

— Созвать подруг и накрыть стол, чтоб ломился, — это вряд ли, а вас, матушка, угостим.

Тхэ Гон чуть ли не потянул Гаон за руку к столовой рядом с кухней, и Ё Джин, коротко покосившись, поднялась.

За едой Ё Джин и Тхэ Гон не разговаривали. Ни оценки блюдам, ни слов благодарности после. Было только короткое «спасибо за труды» от Тхэ Гона тётушке Чон Сун.

На столик в гостиной подали чай и десерт с фруктами, и все трое так же естественно перебрались туда.

— Я хотела бы поговорить с тобой наедине, — сказала Ё Джин, выковыривая ложкой золотистое киви.

— Она всё равно не услышит. Но ведь ей будет неприятно, разве нет?

Тхэ Гон, пивший кофе, изобразил безмятежность. Всем видом показывая, что грубые слова Ё Джин его не задевают.

Такое поведение сына Ё Джин казалось возмутительным. Будто перед ней покойный Со Ён Хун. Сколько бы злых слов она ни выплёскивала, Ён Хун не шевелил и бровью. Наоборот, живо помнилось, как он с самоуверенным лицом будто смотрел на неё сверху вниз и изматывал ещё сильнее.

— Вы беспокоитесь о моей жене. Вы ли это, матушка?

— Что?! — вспыхнула Ё Джин, вытаращив глаза.

— Вот теперь вы похожи на мою мать.

— Тхэ Гон, ты и правда!

Ё Джин подняла палец и ткнула им в сторону Тхэ Гона, и взгляд Гаон стал совсем напряжённым.

Да что же случилось? Почувствовав странную перемену в воздухе, Гаон посмотрела на сидевшего рядом Тхэ Гона. Что визит Ё Джин не будет приятным, было предсказуемо. Ведь то, что она ей неугодна, — вещь решённая. Так вот из-за чего она злится? Всякий раз, когда гнев Ё Джин из-за неё обращался на Тхэ Гона, Гаон сжималась.

Дзынь!

Из кухни донёсся звук разбитой посуды. Все, кроме Гаон, повернули головы к кухне.

— Ох ты ж, что ж это. Руки скользкие. От воды-то за столько лет и отпечатков не осталось, вот что.

Тётушка Чон Сун принялась оправдываться перед испуганными Ё Джин и Тхэ Гоном. Гаон с запозданием увидела упавшую посуду и без конца кивающую тётушку Чон Сун.

— Тут я прибраться хочу, а кухня чужая, дело не спорится. Молодая госпожа, вы бы…

Тхэ Гон вдруг потянул Гаон за руку. От неожиданности она вздрогнула, но, поняв, видно, написанное им на ладони, кивнула.

А потом поднялась с дивана и ушла на кухню к тётушке Чон Сун.

— Не по нраву она мне, — проворчала Ё Джин, глядя ей вслед.

— Говорите, что хотели сказать.

От слов Тхэ Гона, ударивших наотмашь, Ё Джин вздрогнула, будто её поймали на тайной мысли.

— Разве вы приехали не потому, что хотели что-то сказать?

— Это она тебе сказала? Что я приезжаю, потому что хочу что-то сказать.

Ё Джин показала подбородком на кухню. Уголок рта Тхэ Гона косо пополз вверх. Для усмешки это было слишком спокойно — почти улыбка. Но на Ё Джин повеяло холодом.

— А когда та, кого вы зовёте «она», слышала и говорила?

Тхэ Гон выделил слово «она», и взгляд у него был острым. Это было тихое предупреждение: больше не смей так называть Гаон. И означало оно, что даже родной матери есть черта, которую переступать нельзя.

Предупреждение сына, видно, смутило Ё Джин: она сделала вид, что не поняла, покашляла и взялась за чашку.

— Есть что сказать, конечно. Раз уж так вышло, давай поговорим.

Со стуком поставив чашку, Ё Джин, будто решившись, подалась вперёд и прямо посмотрела на сына.

— Насчёт «Фикс Био». Как там всё оборачивается? И янпхёнская усадьба, и Намянджу. Ты ведь знаешь, что и замуж за твоего отца я вышла из-за «Фикс Био»? У меня есть право знать про мою долю.

— Про долю?

На его переспрос Ё Джин с горячностью выпалила:

— Разумеется! Ведь и моя жертва туда вложена. В Намянджу сказали, что половина вложенного — моя доля.

Тхэ Гон тихо вздохнул и отпил остывшего кофе.

— Что именно вы хотите услышать?

— Всё!

— Вам ведь неинтересны запутанные дела.

— Нет, с сегодняшнего дня стану интересоваться, — сказала Ё Джин, выпрямляя подавшийся вперёд корпус.

Тхэ Гону это показалось упрямством.

Тётушка Чон Сун, вытиравшая посуду сухим полотенцем, посмотрела на Гаон, которая молча помогала ей рядом, и лицо у неё сделалось жалостливым.

Ё Джин пробыла в доме часа два и уехала, а следом и тётушка Чон Сун отправилась в Янпхён. Дом снова погрузился в тяжёлое молчание и тишину. После отъезда Ё Джин Тхэ Гон весь день просидел в кабинете. Гаон смотрела на часы и раздумывала, писать ему или нет. Скоро ужин, и хотелось позаботиться, но она колебалась: вдруг это, как в прошлый раз, покажется навязчивостью.

Она думала, что после свадьбы станет с Тхэ Гоном ближе. Верила, что они узнают сокровенное, недоступное другим, и станут глубже. Но действительность оказалась не такой, как надежды. Со вздохом, полным тревог и забот, Гаон легла на бок на кровать.

Как же быть в такие минуты?

И в детстве, и когда выросла, и теперь, став женой, Гаон видела в Тхэ Гоне трудного мужчину и трудного мужа.

Глава 24 — Трудный муж