Весна следующего года казалась такой далекой, что поначалу я не представляла, как дождаться ее наступления.

Но за заботами об обустройстве нашего гнездышка лето пролетело незаметно, а осень миновала еще быстрее: мы с братцем проводили обряды поминовения предков, посещали могилы, а в свободное время любовались осенними листьями.

Зима выдалась суровой, с лютыми морозами и снегопадами, поэтому нам пришлось безвылазно сидеть в теплой комнате. Но, как ни странно, стоило мне оглянуться, как и она осталась позади.

И вот, вместе с весной, когда набухли бутоны вишни, наступил долгожданный восьмой день четвертого лунного месяца.

Все это время каждое утро мы неизменно начинали с того, что шли в святилище и кланялись родителям, но сегодня это привычное приветствие имело особый смысл.

Ведь это был день нашей свадьбы, день, когда мы двое должны были наконец-то стать настоящими мужем и женой.

— Клянусь, что всю жизнь буду исполнять долг супруга и мы будем беречь друг друга.

Мы склонились перед поминальными табличками и дали клятву.

А затем, в отличие от обычных пар, которые впервые видят лица друг друга только за свадебным столом, мы просидели вместе весь день и поднялись лишь на закате солнца.

Перед тем как начать приготовления к свадебной церемонии, мы вместе зажгли лотосовые фонари с нашими желаниями и долго смотрели на них. В этот момент орабони, по привычке теребя кончик моей ленты, как обычно игрался с завязками кофты, задумчиво пробормотал:

— И это я держу в последний раз.

Оставив последний поцелуй на ленте, мы разошлись в разные стороны.

Войдя в свои покои, я впервые за долгое время подняла свою длинную косу наверх. Но вместо роскошной высокой прически кисэн, я скромно собрала волосы в пучок замужней женщины. И, конечно же, вместо традиционной шпильки с драконом, которую обычно надевают невесты, я вколола ту самую шпильку с белым нефритовым лотосом, которую мой супруг купил на свое первое жалованье.

На мои щеки легли румяна, которые в бытность кисэн я наносила на губы. Впрочем, мое лицо и без них уже пылало от смущения.

Наконец, облачившись в расшитый роскошными узорами свадебный наряд, я, затаив дыхание от волнения, вышла навстречу моему супругу.

Жених уже ждал меня у свадебного стола. Хотя его наряд не сильно отличался от чиновничьего костюма, который он надевал во дворец, я вновь была ослеплена им. Каким же статным и мужественным он был.

И этот мужчина, похожий на небожителя — мой супруг? Какая же я все-таки счастливая.

— Барышня…

Позабыв о приличиях невесты, я завороженно смотрела на него, пока Нан Силь не прошептала мне на ухо, и только тогда я вздрогнула и поспешно приняла скромный вид. Но, похоже, не одна я забыла обо всем вокруг.

— Эге-ге, жених-то глаз не может отвести от красавицы-невесты!

Услышав шутки гостей, мой супруг наконец отвел от меня взгляд, но, смущенно улыбнувшись, признал их правоту.

Несмотря на то, что места родителей с обеих сторон пустовали, двор был полон гостей: от дальних родственников до старейшин главного рода и даже высокопоставленных чиновников двора, поэтому нам не было одиноко. А больше всего радовало то, что, в отличие от прошлого раза, не нагрянули незваные стражники из Ыйгымбу.

Купаясь в лучах поздравлений, мы встали друг напротив друга, обменялись глубокими поклонами, а затем испили из одной тыквы-горлянки чашу согласия.

Восьмой день четвертого лунного месяца, который всегда ассоциировался у меня со смертью, наконец-то стал знаменательным днем, когда мы скрепили наш союз на сто лет.

Сказочная свадьба закончилась, и пришло время для первой брачной ночи.

Пусть мы и избегали зачатия, но мы ведь и раньше без стеснения предавались пылким утехам любви. И все же, стоя перед дверью брачных покоев, я почему-то чувствовала, как горят щеки и бьется сердце.

Я затаила дыхание, и Нан Силь открыла дверь. Мой супруг мерил шагами комнату перед столиком с вином и закусками так, что от порывов ветра, поднимаемых его одеждой, колебалось пламя свечи. Увидев меня, он замер и посмотрел в мою сторону. От этого я заволновалась еще сильнее и не смела поднять глаз.

Щелк.

Нан Силь закрыла дверь, и смешки за моей спиной стихли. Я смотрела только в пол, пока мой супруг не подошел и не взял меня за руку, спрятанную в длинных, ниспадающих рукавах. Его рука была горячее обычного.

Он подвел меня к столику с вином, и мы сели друг напротив друга. Но почему он вдруг опустился на колени? В недоумении я подняла на него взгляд и увидела невероятно торжественное лицо.

— Сегодня мы стали мужем и женой, поэтому отныне я буду обращаться к вам с почтением, моя супруга.

Вспомнить о правилах этикета перед брачной ночью, когда нам предстоит разрушить все телесные барьеры. Это было так похоже на того упрямого, зацикленного на правилах ученого-конфуцианца из нашего детства, что я не выдержала, рассмеялась и кивнула.

— Да, как пожелаете, мой супруг.

В этот момент его рука, скромно лежавшая на коленях, потянулась к моей щеке.

Я думала, он собирается поцеловать меня, как всегда, но ошиблась. Мой супруг краем рукава осторожно стер румяна, украшавшие мои щеки, и прошептал дрожащим от переизбытка чувств голосом:

— Взять в жены такую прекрасную фею... я поистине счастливый мужчина.

Говорят, муж и жена — это одно тело и одна душа. Кто бы мог подумать, что жених думает о том же, о чем и я перед свадебным столом. Мои щеки вспыхнули так, что, наверное, и незаметно было, что румяна стерты.

Но на его следующую шутку мне оставалось лишь надуть губки и сверкнуть глазами.

— Как я смогу выходить из дома, боясь, что кто-нибудь украдет тебя, если я оставлю тебя одну? Если я брошу службу и стану праздным гулякой, то это будет только твоя вина, так что чур не донимать меня.

— Вы ведь до сих пор прекрасно ходили во дворец, стирая пороги, оставляя такую непревзойденную красавицу дома, так к чему теперь эти нелепые отговорки?

Услышав мой упрек, мой супруг громко расхохотался. Но как только его рука потянулась к свадебной короне на моей голове, смех оборвался.

Он собирался сразу перейти к делу.

Я тоже затаила дыхание и наблюдала за женихом, который волновался перед первой брачной ночью.

Его руки, снимавшие корону, были неуклюжими и то и дело путались, но зато вынимать шпильку и распускать волосы он умел безупречно. Прошло уже два сезона, а кончики его пальцев все еще прекрасно помнили те ночи в Пхеньяне.

Сняв все украшения с головы, пришло время снимать с меня одежду.

Но прежде мой супруг широким взмахом рукава задул брачную свечу. Луна сегодня не светила. Поэтому в темноте мужчина передо мной казался лишь расплывчатым силуэтом, словно нарисованным густой тушью на черном шелке.

Я даже не заметила, как его руки приблизились ко мне, но от ощущения того, как туго завязанные завязки чогори медленно распускаются на моей груди, я невольно содрогнулась.

Ведь это уже не в первый раз, так почему я так дрожу?

Шурх. Шурх.

Слои свадебного наряда один за другим спадали с меня, и по мере того, как тепло мужского тела приближалось к моему, наше дыхание становилось все тяжелее.

Я тоже по привычке потянулась было к завязкам на одежде моего супруга, но вовремя остановилась. Теперь я стала полноправной женой садэбу, так разве не подобает мне вести себя скромно и сдержанно в соответствии с правилами приличия? Поэтому я лишь неподвижно принимала ласки жениха.

— Супруга, не могли бы вы немного приподнять колени?

Я пошевелилась лишь тогда, когда он снимал одежду ниже талии. Вскоре я осталась совершенно обнаженной, на мне не было даже носков посон.

Он осторожно обнял мое обнаженное тело. Шуршащий шелк непривычно коснулся голой кожи. В тот момент, когда свадебный наряд жениха окутал мое голое тело, его губы, пронзив темноту, жадно впились в мои, не оставляя ни малейшего зазора.

— М-м, ах...

— Ха-а...

Звуки соприкасающихся тел, наши стоны и шум поспешно сбрасываемой одежды слились воедино. Когда он снова обнял меня, вместо прохладного и сухого шелка к моей коже прижалась горячая, твердая плоть.

Мой супруг легко поднял меня на руки и осторожно опустил на мягкое шелковое ложе. Я ожидала, что он сразу же нависнет надо мной, но он лишь смотрел на меня в темноте. Его большая рука одним движением накрыла мой живот.

— Кажется, в комнате для супруги слишком холодно.

Я тут же покачала головой. По моему телу пробежали мурашки лишь потому, что тело мужчины было обжигающе горячим.

Но он принял мою дрожь за озноб и прижался своим пылающим телом вплотную ко мне.

— Ха-а...

Уткнувшись носом в мою шею, он глубоко вдыхал и выдыхал, и его дыхание было настолько тяжелым и горячим, что волоски на моем теле встали дыбом еще сильнее.

— Почему сегодня запах твоего тела такой сладкий...

Услышав бормотание моего супруга, похожее на стон, я прикусила губу, чтобы сдержать невольную улыбку. Я ни за что не признаюсь ему, что сегодня Нан Силь не пожалела аира и цветков персика для моей ванны.

Мужчина, словно бабочка, одурманенная густым ароматом цветов, потеряв рассудок, начал страстно ласкать мою кожу.

Глава 79