— Что? Как, скажите на милость, мне сохранить свою жизнь?

Если от меча власть имущих не уберегся даже второй человек в Сахонбу, то как это удастся новичку, только-только примерившему чиновничий наряд?

Растерянному юноше учитель вынес безжалостный приговор:

— На сегодняшнем ночном допросе ты должен предать меня.

Лицо Сын Джо побелело. О подобном предательстве в целом свете и не слыхивали. Однако, как и сказал учитель, если он отречется от него и падет ниц перед врагами, то наверняка сможет выжить.

И все же Сын Джо, стиснув челюсти так, что они едва не треснули, яростно замотал головой.

— Я не сделаю этого, даже если мне к горлу приставят нож.

Зачем так трусливо вымаливать жизнь? Чем собственными руками вонзить нож в спину благодетелю, ставшему ему как отец, и жалко влачить существование подобно зверю — в тысячу раз лучше сохранить верность идеалам и с честью умереть вместе с ним.

— Ты должен. Это моя последняя воля.

— Что бы вы ни говорили, я не могу. Я ни за что...

— Ради Ён.

— ...

Сын Джо, еще мгновение назад кричавший, вмиг лишился дара речи.

Если учитель станет государственным изменником, Соль Рён станет дочерью изменника. Каков конец дочери мятежника, он прекрасно усвоил во время прошлогоднего переворота.

Ужасающий ад, через который придется пройти его невесте, всю жизнь оберегаемой в доме под черепичной крышей словно драгоценный нефрит, молнией сверкнул перед глазами Сын Джо.

Домочадцев изменников отдают соратникам правителя в качестве награды. Было очевидно, что Соль Рён бросят в рабство кому-то из клики Квон Ик Сона.

Разве не ясно как день, как эти стервятники, надевшие маски заботливых пастырей, а на деле подтачивающие богатства страны ради собственной алчности, растопчут эту хрупкую девочку? Уж лучше его собственная участь — быть привязанным к повозкам и разорванным на части.

От одних только этих мыслей кровь сначала закипала, а затем стыла в жилах. И ради этого от него требуют встать на сторону этих стервятников?

— Разве предательство по отношению к вам — это путь ради неё?

Он подумал, что учитель несет бессмыслицу. Зная, что сердце Сын Джо слабеет только перед Соль, использует её как предлог.

— Если умрешь и ты, кто защитит её?

— Даже если выживу, как я смогу её защитить?

На ум приходил лишь один выход. Сын Джо должен сам донести о заговоре, доказать его, войти в милость к правителю и получить Соль Рён в награду.

Но это была лишь пустая иллюзия, погоня за облаками. Даже если он продаст учителя и ценой подлости сохранит себе жизнь, у него ведь нет ни власти, ни покровителей.

К тому же в глазах Квон Ик Сона Сын Джо навсегда останется лишь подлым предателем, кусающим хозяина ради собственного выживания. Его ни за что не признают полноправным соратником. А значит, даже если он попросит отдать ему дочь преступника в качестве награды, они ни за что не согласятся.

И даже если он станет тайно заботиться о Соль Рён, которую утащат в дом другого сановника, разве эта стая шакалов потерпит, чтобы кровь их бельма на глазу — Хан Сан Хона — и предатель тайно общались?

— Значит, вы хотите, чтобы я сделал вид, будто предаю вас, спас жизнь, а затем сбежал вместе с Соль?

Он подумал, что хотя бы у этого плана есть шансы на успех, но учитель безжалостно и твердо покачал головой.

— Неужели ты думаешь, что в восьми провинциях Чосона найдется место, где ты сможешь прятать её вечно?

— ...

Эту жестокую правду Сын Джо и сам болезненно осознавал. Оставшись совсем один, без пристанища, да еще и отбросив статус садэбу, он превратится в ничтожество, ничем не отличающееся от беглого раба. Тогда они будут скитаться по горам, словно звери, и вскоре будут пойманы правительственными войсками и умрут собачьей смертью.

— Поэтому путь лишь один. Ты должен раскрыть всему миру преступления Квон Ик Сона и доказать мою невиновность.

Это не означало, что он просил развеять свою обиду.

— Только так Ён сбросит с себя клеймо преступницы и сможет вернуться домой.

Все остальное было лишь полумерами; только это было единственно верным путем. Изначально праведный Сын Джо уже бы бросился на этот путь, вместо того чтобы замышлять жалкий побег. Но он не смог этого сделать, потому что сердце дрогнуло.

Когда Сын Джо, вместо того чтобы принять приказ, прикусил губу и промолчал, учитель бросил откровенную провокацию:

— Неужто настоящий мужчина заранее испугается стаи шакалов, паразитирующих на власти, и отступит, заявив, что не справится?

Лишь тогда Сын Джо разомкнул губы:

— За кого вы меня принимаете... Вы ведь знаете, что я не из тех, кто поддастся гневу из-за подобных слов и бросится их исполнять.

На лице Сан Хона, на котором уже лежала печать смерти, появилась слабая улыбка.

— Я очень хорошо это знаю.

Верно. Сан Хон знал, что Сын Джо не тот человек, который станет действовать импульсивно ради сохранения жалкой репутации. И знал, что тот не трус.

— Ты колеблешься, даже зная, что это правильный путь, лишь из-за Ён.

Единственным человеком, притуплявшим непоколебимый, как бамбук, дух Сын Джо, была Соль Рён.

— На восстановление доброго имени Ён уйдут долгие годы без всяких гарантий. Возможно, ты посвятишь этому всю жизнь, но так и не достигнешь цели. И все это долгое время тебе придется своими глазами смотреть, как Ён топчут враги... Ты, несомненно, не сможешь этого вынести, потому и медлишь.

Сын Джо крепко зажмурился и кивнул.

— Но это единственный путь.

Тяжелый голос учителя окончательно стер даже малейший намек на сожаление о других путях. Сын Джо, оказавшись в безвыходном положении, лишь тяжело вздохнул.

— Ха... Я попался в вашу идеальную ловушку.

Будь Сын Джо верен своей изначальной натуре, он бы последовал за учителем, выкрикивая обвинения Квон Ик Сону, и с честью принял смерть. Но, как и сказал учитель, если умрет и он, кто спасет Соль и госпожу Сим от жалкой жизни, в которой им придется в одиночку нести бремя расплаты, предназначавшейся мужчинам?

Так что, по сути, путь, которым он должен был пойти, уже был предопределен. И теперь ничего нельзя было изменить.

— В этом безжалостном мире ты, Сын Джо, единственный, кому я могу доверить свою плоть и кровь. Я понял это еще тогда, когда новорожденная Ён оказалась на руках у тебя, двухлетнего малыша, и в тот же миг перестала плакать, хотя не утихала весь день.

Наблюдая за этой таинственной связью детей, оба отца решили, что это судьба, дарованная небесами, и прямо тогда заключили договор о союзе на сто лет между дочерью и сыном. Но сдержать это обещание им было не суждено, и они были вынуждены расстаться при жизни.

— За Ён не слишком тревожься. С виду она хрупкий цветок, но у этого ребенка глубокие и крепкие корни.

Сын Джо, терзаемого горечью расставания, утешал человек, стоящий на пороге мучительной смерти.

— Когда перед ее рождением мне приснился лотос, распустившийся в белом снегу, я уже тогда догадался, что однажды на нее обрушится суровое испытание. К тому же лотос всегда поднимается из грязи.

Теперь это прекрасное имя Соль Рён стало вызывать у Сын Джо жгучую обиду. Белый цвет «Пэк» и снег «Соль» суть одно, и снег, который он считал гармоничным дополнением, словно дарованной небесами парой, теперь казался ледяным и ужасным. И лотос, похожий на ее лицо, сравнимое с цветком, теперь был невыносимо отвратителен, ведь ему суждено цвести лишь в грязи.

— Как бы ни были суровы испытания, Ён не замерзнет насмерть и не испачкается в грязи, а обязательно расцветет. Поэтому ты должен просто верить в неё.

На глазах крепко зажмурившегося Сын Джо выступили горячие слезы. В тот миг, когда он с болью кивнул, твердо решив взвалить на себя жизнь предателя вместо почетной смерти исключительно ради возлюбленной, слезы, которые он до сих пор сдерживал, покатились по щекам.

Сын Джо поднялся и одернул одежду, словно поправляя парадное одеяние. Затем, упав ниц на холодный пол тюремной камеры, он излил кипящую в крови клятву:

— Я выведу на свет все омерзительные преступления Квон Ик Сона и непременно докажу вашу невиновность. И тогда я смою вашу обиду и верну госпожу Сим и Соль обратно домой.

Учитель, смотревший на ученика влажными глазами, услышав эту достойную и печальную клятву, слабо улыбнулся и кивнул. Вскоре поднявшийся на ноги Сын Джо снова опустился на пол и совершил второй глубокий поклон.

— Тесть.

Над головой послышался звук судорожного вдоха, а за ним последовал сдавленный зов:

— Зять Пэк…

С этого дня они должны были называть так друг друга до конца своих дней.

— Вы вырастили меня, и одно это уже милость высотой с гору Тэсан, но то, что вы подарили мне такую незаслуженно прекрасную пару, — это безграничная благодать. Я посвящу всю свою жизнь тому, чтобы стать надежным мужем... для вашей дочери.

Это была клятва, которую он втайне снова и снова репетировал, чтобы произнести при первом приветствии после сегодняшней свадебной церемонии.

Теперь же Сын Джо произносил эту полною надежд клятву в качестве своего последнего прощания в этой жизни, распластавшись на холодном, пропахшем кровью полу тюрьмы и заливаясь слезами.

— Кроме того, поскольку я теперь ваш зять, вы для меня словно родной отец.

В этом месте он должен был произнести: «даже если придется рисковать жизнью». Но ему нельзя было умирать.

— Даже если придется сломать свой дух и поступиться честью, я исполню долг сына.

Плечи Сын Джо, обещающего исполнить сыновний долг человеку, чьи дни сочтены, беспомощно содрогались.

Связать себя крепкими семейными узами в самом центре ада уничтожения рода... Хан Сан Хон, не издавший ни единого крика даже под жестокими пытками, в конце концов не выдержал и разрыдался.

Глава 62