Миновав деревню Сонамголь, они еще около получаса продвигались вглубь гор, туда, где уже не было ни троп, ни человеческих следов.

Перед их глазами предстал горный склон, скрытый в тени нависающих причудливых скал. На нем ютилось несколько грубо сколоченных хижин, из-за чего место походило на логово разбойников. Вырубив деревья, эти люди расчистили на склоне обширный участок под поле и натянули над ним навесы из соломенных циновок.

Под этими навесами на горном ветру покачивались нежные белые бутоны и кроваво-красные ягоды женьшеня. С губ Пэк Сын Джо сорвался тихий вздох, в котором облегчение смешалось с волнением.

— Наконец-то нашли цветы.

Он все-таки отыскал плантацию фальшивого женьшеня, принадлежащую министру по военным делам Квон Ик Сону.

Пэк Сын Джо, словно вышедший на охоту хищник, затаился в густых зарослях над склоном и посмотрел вниз. Он впечатывал в память все доказательства грандиозного мошенничества, с помощью которого Квон Ик Сон, попирая устои государства, набивал свои карманы.

На поле жалкого вида работники, судя по всему — рабы, не разгибая спин выкапывали корни, а неподалеку вовсю кипела работа по их пропарке и сушке.

Взгляд Пэк Сын Джо, внимательно наблюдавшего за происходящим, сузился. Как он и предполагал, их целью было не просто выращивание фальшивого женьшеня. Они искусно перекручивали стебли и корни, вымачивали их в травяных отварах. Прямо здесь, средь бела дня, фальшивый женьшень превращали в дикий.

Следя за работниками, он приметил нескольких крепких мужчин, слоняющихся без дела. Внешне они походили на обычных крестьян, но их выправка и аура выдавали людей непростых.

— Ах ты ж медлительный червь! Если не закончишь до захода солнца, сегодня не получишь ни капли воды, так и знай!

Они помыкали рабами как скотом. Судя по тому, как эти люди двигались и как держали дубинки, это были военные.

— Сомнений нет. Это и есть тот самый гниющий нарыв.

Местонахождение плантации установлено, теперь следовало без промедления спускаться с гор. Нужно было привести войска, оцепить этот район и сохранить улики.

Он уже собрался бесшумно уйти вместе с Тэ Ганом, как вдруг...

— А-а-ах!

Снизу донесся леденящий душу вопль, за которым последовали глухие звуки ударов. Глянув вниз, Сын Джо увидел тощего раба, видимо, совершившего какую-то оплошность при переноске корней. Теперь он лежал на земле, а один из охранников ожесточенно топтал его ногами.

Скорее всего, этих несчастных силой заставили участвовать в афере. При виде безжалостного избиения невинного человека в глазах Пэк Сын Джо полыхнул яростный гнев.

— П-простите меня! П-пощадите, умоляю! А-ах!

Если так пойдет и дальше, его просто забьют до смерти. Но, к величайшему сожалению, прямо сейчас Сын Джо не мог броситься вниз и спасти эту несчастную жизнь.

Вдвоем с Тэ Ганом они, может, и одолели бы охранников, но сдержать и арестовать несколько десятков человек им было не по силам. Очевидно: если они вмешаются сейчас, преступники немедленно уничтожат улики и разбегутся.

И тогда расследование, которое он тайно вел целых пять лет, приняв эстафету от покойного тестя, написавшего свое последнее послание кровавыми слезами, пойдет прахом в шаге от развязки.

И тогда тесть так и не сможет очистить свое имя. А его жена предпочтет умереть, нежели до конца своих дней оставаться казенной кисэн под гнетом врага.

«Пожалуйста, продержись. Я скоро приведу войска и спасу тебя».

Пэк Сын Джо стиснул зубы и с трудом заставил себя отвернуться. Быстро миновав усиленно охраняемую территорию, он начал спускаться по бездорожью, едва ли не скатываясь по крутому склону. Решив сэкономить время, он спрыгнул с крупного валуна, и в этот момент…

— А-ах!

На камне раздался сдавленный вскрик, а следом — звук падающего по склону тела. Едва Сын Джо с Тэ Ганом успели укрыться за толстым стволом дерева, как обладатель голоса кубарем скатился с валуна.

Стук!

Перед ними на мху растянулся мужчина. Удивительно, но это оказался тот самый раб, которого только что избивали охранники.

Видимо, он попытался сбежать, чтобы спасти свою жизнь. Мужчина быстро пришел в себя и попытался встать, но, заметив их, в ужасе сжался. Однако, осознав, что перед ним не надсмотрщики с плантации, а незнакомцы, он немного успокоился — страх в его налитых кровью глазах слегка померк.

«Где-то я его уже видел...»

Сын Джо прищурился, пристально вглядываясь в изможденное лицо, и протянул ему руку.

— Спускаешься с горы? Пойдем с нами.

Теперь этого человека нужно было забрать с собой во что бы то ни стало. И не только потому, что в случае поимки его непременно убьют. Этот раб станет самым надежным и решающим свидетелем, который раскроет всю правду о гнусной афере Квон Ик Сона, скрытой в глубине гор.

Мужчина на мгновение заколебался, словно раздумывая, можно ли доверять Сын Джо, а затем ухватился за его руку, как за спасительную веревку. В тот самый миг, когда Сын Джо одним рывком поднял его на ноги, сверху раздался хруст ломаемых веток и свирепый рев:

— Он точно побежал в ту сторону!

— Если упустите его, сегодня останетесь голодными!

Охранники преследовали беглеца. Взгляды Сын Джо и Тэ Гана поспешно встретились. Если эта разъяренная толпа их обнаружит, тайная операция, ради которой они рисковали жизнью, будет сорвана.

— Пока мы поднимались, я приметил место, где можно укрыться, — быстро зашептал Тэ Ган. — Идите сюда.

Они последовали за ним и оказались у широкого каменного козырька, выступающего из крутого, почти отвесного склона. Трое мужчин быстро и осторожно протиснулись в узкую щель под ним и сжались в комок.

Места для троих взрослых было катастрофически мало. Одно неверное движение могло стоить им жизни — они бы просто сорвались в пропасть. Но поскольку внизу зиял обрыв, преследователи вряд ли стали бы спускаться сюда или подниматься снизу. Гарантий, впрочем, не было никаких, поэтому они, затаив дыхание, ждали, пока охранники уйдут.

— Обыщите и там! — рявкнул кто-то, и толпа с шумом бросилась в их сторону.

— Ах ты ж крыса!

Камень над их головами содрогнулся, прямо перед глазами посыпались галька и комья земли. Один из преследователей стоял прямо над ними.

Судя по всему, он смотрел вниз, полагая, что раб сорвался со скалы. Сын Джо обменялся с Тэ Ганом взглядом. Они поняли друг друга без слов: если охранник заметит хоть малейший след и заглянет под камень, они тут же схватят его и сбросят в пропасть.

— Да куда ж он подевался!

Но вскоре тяжелые шаги над их головами начали удаляться. И лишь когда все окончательно стихло, трое мужчин с облегчением выдохнули. Они чудом избежали обнаружения.

Когда опасность миновала, у Пэк Сын Джо наконец появилось время внимательно рассмотреть измученное лицо сидевшего рядом мужчины.

«Знакомое лицо... где же я тебя видел?»

Он вглядывался в жалкие черты, покрытые грязью и запекшейся кровью, пытаясь вспомнить...

— А.

Наконец вспомнив, Сын Джо усмехнулся.

— Ты похож на Мору.

* * *

В главном зале, окутанном густым дымом благовоний, я опустилась на колени и сложила руки в молитвенном жесте. Глядя на милосердный лик Будды, я медленно склонилась, касаясь лбом пола.

Закончив искренний поклон, я тяжело вздохнула, глядя на холодные доски. Даже перед безмятежной улыбкой Будды мои мысли путались и метались.

Мне следовало бы молиться и молиться о том, чтобы души моих родителей, несправедливо блуждающие по земле, обрели покой. Но, к моему великому стыду, все мои мысли были заняты печальным лицом мужчины, который их предал.

«Когда я вернусь, мне нужно сказать тебе нечто очень важное».

Что же ты хочешь мне сказать? Что это за слова, ради которых твое лицо приняло такое пугающее, совершенно не свойственное тебе выражение?

Он говорил, что горы Мёхянсан — это наше последнее совместное путешествие. До расставания с Пэк Сын Джо осталось совсем немного — может быть, меньше пяти дней. Здесь наши пути разойдутся, и эта вновь завязавшаяся связь оборвется навсегда.

Так вот почему тебе нужно было что-то мне сказать?

Я крепко зажмурилась и снова поклонилась до земли. Хоть я и должна со слезами крови на коленях просить прощения у родителей, раз уж я не могу выбросить этого мужчину из головы — лучше я помолюсь за него.

Вознося свою первую молитву, я вспомнила белый лотос, который для него нарисовала.

О, Будда. Пусть он и ступил в грязь власти ради выживания, молю, не дай этой скверне поглотить его. Позволь ему сохранить свою изначальную чистоту.

Я выпрямилась, снова сложила руки, а затем совершила второй поклон, коснувшись лбом холодного дерева. Подавляя затаенную на самом дне души обиду, я вознесла вторую молитву.

Глава 59