Чан Хё тихо вздохнул и кивнул. Наконец-то все встало на свои места. Клубок запутанных мыслей распутался, и он в полной мере осознал истинный смысл неожиданного предложения Пэк Сын Джо уступить ему женщину, которой тот так дорожил.

Это был благородный поступок человека, под маской распутника спасающего несчастную женщину. Чан Хё стало бесконечно стыдно за то, что он принял это за подозрительную выходку соперника и отнесся к нему с такой враждебностью.

— Раз уж вы, господин командующий, настолько дорожите ею, что готовы уступить ей собственные покои, думаю, для Ён, этой бедной девочки, это станет лучшим выходом. Так что, если вы действительно этого желаете…

Пэк Сын Джо огляделся, подался к нему и зашептал:

— В канцелярии провинции Пхёнандо я скажу, что во время поездки в горы Мёхянсан с ней случилась беда и она погибла. Что скажете?

Чан Хё решительно и глубоко кивнул.

— Буду вам безмерно признателен.

Свое обещание не напиваться и не болтать лишнего он сдержал, однако просьбу Соль Рён оставить ее в покое все же нарушил.

«Пусть сейчас ты ненавидишь и отвергаешь меня, но если я удержу тебя рядом и окружу искренней заботой, однажды ты поймешь мои истинные чувства. И тогда твое непреклонное сердце растает и потянется ко мне. Я непременно этого добьюсь».

В груди Чан Хё вспыхнула решимость. Он открыто и прямо посмотрел на своего спасителя.

— Как же мне отблагодарить вас за столь великую услугу?

Пэк Сын Джо смущенно улыбнулся и опустил взгляд на свою чарку. Отмахиваться от благодарности он не стал.

— Если Ён сможет благополучно начать новую жизнь, чего еще мне желать? И все же…

Как и следовало ожидать, у него нашлась просьба.

— Если вы опасаетесь, что однажды я могу проболтаться и выдать, где прячется эта девочка, то позвольте и мне совершить подобный грех — чтобы мы оба оказались на крючке.

— О каком грехе речь?..

Пэк Сын Джо ответил не сразу. Плотно сжав губы, он лишь многозначительно улыбнулся, а спустя мгновение осторожно произнес:

— Тот чжурчжэньский скакун, на котором ездит губернатор Пак. Я слышал, господин командующий, вы добыли его лично. Не уступите ли одного и этому страннику перед дальней дорогой?

Переполнявшая Чан Хё горячая благодарность к спасителю вмиг остыла, и взгляд, устремленный на Пэк Сын Джо, заледенел. С самого начала не было никакой бескорыстной заботы о бедной женщине.

Стало ясно, что он все спланировал: торгуя безопасностью женщины, которая ему даже не принадлежит, этот человек решил заполучить ценного чжурчжэньского коня. Какая пугающая изворотливость.

Холодная оценка Соль Рён оказалась верна. Пэк Сын Джо, не брезгующий ничем ради собственной выгоды, был всего лишь подлым негодяем. И к сожалению, ее полное жалости предположение, будто он пошел на эту подлость лишь ради выживания в жестоком мире, было в корне ошибочным.

Чан Хё подавил в себе кипящее отвращение и сделал вид, что с готовностью соглашается.

— Я достану его для тебя.

В этом он был абсолютно искренен.

— Но прямо сейчас это невозможно. Все лошади в канцелярии — казенные, с клеймом Военного ведомства.

— Где же в таком случае вы собираетесь раздобыть столь редкого скакуна?

— Откуда еще взяться чжурчжэньскому коню?

Услышав этот завуалированный ответ, подразумевавший тайную сделку с чжурчжэнями, Пэк Сын Джо удовлетворенно улыбнулся.

— Отлично. На обратном пути с гор Мёхянсан я передам вам Ён. Смогу ли я в тот же день получить коня?

— Я обязательно все подготовлю, так что и ты не вздумай менять планы.

Чан Хё и не подозревал: с самого начала и до самого конца планы у Пэк Сын Джо были совершенно иными.

Это была вовсе не сделка, где двое мужчин, движимые алчностью, обмениваются компроматом. Это была идеальная ловушка, огромная петля, в которую Чан Хё шагнул сам, добровольно затянув ее на своей шее.

* * *

Мы собирались выехать из Ёнбёна на рассвете, но нас оказалось лишь трое. Тэ Гана — телохранителя, повсюду следовавшего за Пэк Сын Джо словно тень, — нигде не было видно.

— Господин, разве нам не нужно отыскать Тэ Гана?

Но Пэк Сын Джо, будто зная об этом заранее, усадил меня в седло и равнодушно отозвался:

— Я отправил его с поручением.

Услышав это, я со спокойной душой тронулась в путь, однако Мору всю дорогу ехала с поникшими плечами, мрачнее тучи. И тогда я поняла.

Мору влюбилась в Тэ Гана.

Сердце болезненно сжалось от жалости. Ведь Тэ Ган совсем скоро уедет за своим хозяином в Ханъян, и они больше никогда не увидятся. Я так не хотела, чтобы Мору повторила мою печальную судьбу, но, кажется, было уже слишком поздно.

В наших женских сердцах гулял холодный северный ветер, и нераспустившиеся бутоны чувств беззвучно увядали. А безжалостные июльские луга, словно не замечая этого, колыхались пестрыми цветочными волнами.

Два дня мы ехали под ясным небом, минуя темно-синие гряды гор и извилистые реки, пока наконец перед нами не предстали величественные склоны гор Мёхянсан.

Чем выше мы поднимались, тем быстрее горный ветер сдувал жар летнего солнца, и кожу окутывала приятная прохлада. В этой свежести, словно вернувшей нас в пхеньянский май или июнь, мы были так очарованы видом пронзающих облака причудливых скал и шелковистых водопадов, что совершенно забыли о трудностях подъема по крутым тропам.

Спустя, наверное, полдня пути среди этих прекрасных пейзажей на склоне горы показался уединенный монастырь.

— Вот это место.

Пэк Сын Джо, натягивая поводья, произнес это едва слышно. Похоже, он не просто ехал куда глаза глядят, а с самого начала наметил этот затерянный в горах монастырь своей целью. Спрятанный в безлюдном ущелье, он был далек от мирской суеты, и разлитые в нем умиротворение и тихая прелесть стоили того, чтобы проделать столь долгий путь.

Когда мы спешились и вошли в тихий двор перед главным залом, я увидела знакомое лицо. Тэ Ган, который, по словам Пэк Сын Джо, отправился выполнять поручение, уже поджидал нас.

— Вы прибыли.

Как только стоящая рядом со мной Мору заметила почтительно кланяющегося Тэ Гана, ее лицо мгновенно просияло. Она изо всех сил старалась сдержать чувства, но блестящие от радости глаза и раскрасневшиеся щеки выдавали ее с головой.

За это время я тоже успела к нему привязаться, а потому была искренне рада встрече, но в первую очередь у меня возник закономерный вопрос. Как он сумел оказаться здесь раньше нас?

Пока я терялась в догадках, Тэ Ган подошел к хозяину и коротко доложил:

— Нашел.

Что именно он нашел, оставалось загадкой. Пэк Сын Джо тут же отвел его в дальний угол двора. Между мужчинами повисла настолько тяжелая и гнетущая атмосфера, что мы не смели даже приблизиться. Должно быть, говорят о том самом поручении.

Они долго шептались с мрачными лицами, а затем Пэк Сын Джо скрылся в одной из храмовых построек. Когда спустя некоторое время он снова появился передо мной, его вид меня поразил. Он сбросил роскошное шелковое допо и с ног до головы облачился в черное, а чтобы широкие штанины и рукава не мешали движениям, туго перехватил их ремнями.

— Нам с Тэ Ганом нужно ненадолго отлучиться, так что жди нас здесь. Я уже договорился с настоятелем, вы с Мору остановитесь в монастыре.

Судя по его виду, он собрался карабкаться по крутым горным склонам, где нет и следа троп.

— В таком случае я пойду в главный зал — молиться за ваше благополучное возвращение.

Нужно будет заодно помолиться за упокой душ моих родителей. И за то, чтобы в скором времени с ними воссоединиться.

Я молча смотрела в спину удаляющемуся мужчине, как вдруг Пэк Сын Джо остановился, развернулся и снова подошел ко мне. В его взгляде, устремленном на меня сверху вниз, читалась твердая, почти пугающая решимость.

— Когда я вернусь, мне нужно будет сказать тебе нечто очень важное.

Это прозвучало не как обещание, данное мне, а скорее как клятва, принесенная самому себе. В его тяжелом голосе, в потемневших глазах не осталось и следа от привычной ленивой безмятежности. Но почему в этом взгляде, полном не просто решимости, а какого-то незнакомого напряжения, затаилась такая глубокая печаль?

Словно он уходил не в горы, а собирался перешагнуть через тяжелый, неизбежный перевал собственной судьбы.

Что же такое Пэк Сын Джо собирается мне сказать?

От смутного дурного предчувствия мое сердце тревожно затрепетало, вторя звону колокольчика под крышей монастыря, раскачиваемого ветром.

Глава 58