Как только Пэк Сын Джо ослабил объятия и отпустил меня, я обхватила его мужское естество. Крепко сжав толстый стержень, который едва умещался в ладонях, я принялась медленно и тягуче поглаживать его от основания до самой головки, двигая рукой вверх-вниз — в точности так, как рассказывали в кибане.

Пытаясь сдержать нахлынувшее удовольствие, он крепко зажмурился и терпел, до крови закусив и без того покрасневшие губы. Впрочем, терпеть ему оставалось недолго.

Это случилось, когда моя рука, скользнув вверх, невольно оттянула крайнюю плоть и задела чувствительную головку.

— Угх! — Пэк Сын Джо резко подался бедрами вперед. В этот миг его выдержка, хрупкая, как тонкий лед, со звоном разлетелась вдребезги, и сквозь приоткрытые губы вырвался глухой, звериный стон.

— Кх-х, ха-а-а!

Его тяжелое дыхание обжигало мне ухо. Я ускорила движения, и внезапно из напряженной красной головки выплеснулась прозрачная влага. Вздрогнув от неожиданности, я замерла.

Неужели... уже всё?

Но жидкости выделилось всего пара капель. Во сне семени было так много, что оно переливалось через край ладони. Разница лишь в том, что то был сон? Или это во мне говорит жадность до мужского семени?

Как бы там ни было, странностей хватало.

— Я слышала, мужское семя белое как молоко... Почему же у вас, господин, оно такое прозрачное?

Не в силах сдержать любопытство, я озвучила свой вопрос. Пэк Сын Джо, тяжело дыша, усмехнулся, словно услышал сущую нелепицу.

— Ха-а... Это не семя. Разве ты сама не истекаешь влагой от сильного возбуждения?

— А-а...

Выходит, его тело настолько распалилось от прикосновений моей руки. Воодушевившись этим открытием, я снова крепко сжала его плоть и принялась энергично ею двигать.

Вязкая капля, выступившая на кончике, скользнула и равномерно растерлась по моей ладони. Скользить рукой вверх-вниз по тугому стволу стало куда легче. Дыхание мужчины сбилось еще сильнее.

— Ах, почему так хорошо, у-угх!..

Хоть мужской источник и продолжал сочиться влагой, ее не хватало, чтобы увлажнить весь этот исполинский, словно горный пик, ствол. К тому же он был настолько обжигающе горячим, что смазка высыхала почти мгновенно.

Пока я ломала голову, как быть, меня осенила блестящая догадка. Я на мгновение отняла руку от его плоти и незаметно скользнула ею между собственных бедер. От жара, оставленного его ласками, там все еще было обморочно влажно.

Хлюп.

— Ах!..

Я впервые ввела пальцы в собственные нефритовые врата. Пока я скользила ими внутри, зачерпывая собственную влагу, изнывающий от нетерпения зверь не желал покорно ждать и сердито дергал багровой головкой. Лишь щедро увлажнив ладонь, я вновь обхватила его ствол.

Хлюп, хлюп, хлюп, хлюп.

Чистая влага, зачерпнутая из моего лона, обильно смочила мужское естество. Звуки трущейся плоти стали влажными и густыми — совсем не такими, как минуту назад. Теперь это почти в точности повторяло то, что я слышала в своем сне.

— Ты... кх, ха-а... таким порочным штучкам тоже научилась в кибане? — недоверчиво спросил Пэк Сын Джо, не сводя глаз с моих манипуляций.

— Нет.

— Тогда где же?..

Во сне, у вас, нари.

Если я отвечу так, он наверняка сочтет меня совершенно распутной девкой.

Конечно, мой нынешний вид — сидеть средь бела дня обнаженной, сжимая в руке налитое мужское естество и двигая им туда-сюда, — и без того имел мало общего со скромностью. И все же, на мой взгляд, бесстыдно кувыркаться с мужчиной наяву и предаваться сладострастным фантазиям во сне — это совершенно разные вещи.

— Должно быть, это врожденный талант…

— Угх, и впрямь... похоже на то.

Я сказала это лишь для того, чтобы выкрутиться, но теперь и сама почти в это поверила. Мои движения наверняка оставались неуклюжими, однако мужчина под моими руками отзывался на них с таким бурно кипящим наслаждением.

— Ах, угх... Ха-а!

Этот огромный мужчина тяжело задыхался, не в силах справиться с ласками двух маленьких женских рук. Захлебываясь от удовольствия, он со стоном откинул голову назад. Кадык на его шее со вздувшимися от напряжения венами резко выпирал, судорожно дергаясь при каждом глотке воздуха.

Тело содрогалось, а взгляд затуманился, словно он блуждал в полусне. Пэк Сын Джо окинул меня сверху вниз томным, разгоряченным взором — наблюдая, как я усердно работаю руками у него между ног, — и глубоко, прерывисто вздохнул.

— Ха-а... И как ты только выросла такой искусительницей?

На словах он упрекал меня, но его тело тянулось ко мне с такой жадностью, словно он изнывал от моего очарования.

Протянув руку, он обхватил меня за затылок, притянул к себе и впился в мои губы. Сливаясь со мной в экстазе глубокого поцелуя, он глухо застонал мне прямо в рот, а затем его свободная рука скользнула между моих бедер.

— М-м, а-а!

Его длинный палец в одно мгновение раздвинул влажные лепестки и проник внутрь. Он безошибочно отыскал ту самую точку, от которой я теряла рассудок, и принялся ритмично на нее надавливать. Мое тело вновь вспыхнуло, словно сухой хворост.

— А-а, а-а, ах-х!

Хлюп, чавк, шмяк!

Я приподнялась на коленях и подалась бедрами вперед. Я принялась двигать тазом, сама насаживаясь на его палец.

Мои познания ограничивались лишь чужими россказнями, поэтому я совершенно не была уверена, правильно ли двигаю поясницей в этом неуклюжем ритме. К тому же сам мужчина не мог получать плотского наслаждения от того, что в меня проникает лишь его палец, так что подаваться бедрами ему навстречу с самого начала было совершенно бессмысленно.

Но какая разница, правильно ли это? Мне было до безумия хорошо.

— М-м, у-гу, а-а-ах!

Но, похоже, хорошо было не только мне. Пэк Сын Джо, глубоко погрузив в меня палец, прикрыл глаза и всецело отдался ощущениям, ловя каждое сокращение моей пульсирующей плоти.

— А-а... ты и впрямь сводишь меня с ума...

Каждый раз, когда я вздрагивала, туго сжимая палец, он судорожно дергал бедрами и хрипло стонал — так, словно это моя влажная плоть сжимала его собственное естество. Движения его пальца, безостановочно скользящего в узком лоне, ритмом и напором ничем не отличались от того, как если бы он вошел в меня сам, мощно толкаясь бедрами.

Как ни посмотри, было совершенно очевидно: он сгорает от желания прямо сейчас ворваться в меня. Так ради чего он продолжает это глупое терпение?

Ах да... Он же сказал, что сбережет свою драгоценную невинность для законной жены.

Вместо того чтобы умолять его войти в меня по-настоящему, я покорно прикусила язык. Вместо этого моя рука крепче сжала его ствол, с силой натянув тонкую кожу вверх.

Натянув складки крайней плоти на чувствительную головку, я плотно обхватила ее и принялась ритмично скользить ладонью. Я пыталась сымитировать то трение, которое мужская плоть испытывает внутри женского лона.

— А-а! Это... кх-х!..

Сработало?..

Его бедра начали неудержимо дергаться. Рука, ласкавшая меня изнутри, напрочь забыла о своих движениях. Пэк Сын Джо напрягся всем телом — точь-в-точь как я в моменты вознесения на небеса — и, судорожно глотая воздух приоткрытым ртом, тяжело задышал.

Его естество, на котором свирепо вздулись вены, сделалось еще тверже...

— А-а, больше не могу...

Он даже не успел толком предупредить меня. Из узкой щели на конце готового лопнуть ствола яростно брызнуло густое белое семя.

— Ох!

Выброс оказался таким внезапным и стремительным, словно удар молнии, что я попросту не успела увернуться. Сидя прямо перед ним, я приняла горячие брызги мужского семени на грудь и живот. Густая жидкость, хранившая жар его тела, вязко липла к коже, напоминая расплавленный воск. Как ни иронично, но белые капли, осевшие на моих порозовевших сосках, странным образом походили на грудное молоко.

— Ха-а-а...

Мужчина тяжело переводил дух, глядя на меня сверху вниз. Его прекрасное лицо выглядело бесконечно расслабленным, словно тугая пружина копившегося напряжения разом лопнула. Видя это лицо, переполненное сытым экстазом разрядки, я невольно расплылась в такой же удовлетворенной улыбке.

И зачем только он каждый раз так упорно сдерживался, если ему это до такого безумия нравится?

Пэк Сын Джо, все еще пребывающий в сладостном полусне, внезапно нахмурился, заметив мутные белые следы, усеявшие мое тело. В нерешительности он закусил нижнюю губу.

Но стоило мне увидеть, как его губы изогнулись в порочной усмешке, как я поняла: видимо, в его душе только что развернулась битва не на жизнь, а на смерть между благородным господином и отъявленным распутником, и распутник одержал в ней безоговорочную победу.

Он густо обмакнул указательный палец в собственное семя, скопившееся у меня в пупке, и, словно орудуя кистью, сосредоточенно принялся выводить изящные линии внизу моего живота. Так, будто вознамерился во что бы то ни стало закончить рисунок цветка, который пришлось прервать из-за «высохшей краски».

Ведь в углу любой завершенной картины непременно должна стоять личная печать художника. И этот мужчина, как ни в чем не бывало, вывел своими белыми чернилами прямо на моей коже:

«Пэк Сын Джо» [1].

[1] имя можно перевести как «продолжатель рода Пэк».

Три иероглифа его собственного имени — Пэк Сын Джо.

Словно клеймя меня как свою собственность. Поистине жестокий поступок, ведь в конце концов он все равно бросит меня здесь и уедет.

Вывести на моем животе имя, означающее «продолжатель рода Пэк», было не просто жестокостью, а истинным бессердечием. Это было насмешкой над самим здравым смыслом. Ведь из моего чрева никогда не появится на свет ребенок Пэк Сын Джо.

Глава 45