Дзынь!

Чайник с вином в конце концов рухнул на пол. Подол моей юбки и пол мгновенно пропитались разлитым ядом. Моя жажда убийства, кипевшая по отношению к врагам, тоже выплеснулась, как это вино.

Это не было ошибкой. К чему все эти старые воспоминания, потерявшие смысл? Не в силах разорвать привязанность к мужчине, который меня бросил, я собственными руками упустила возможность уничтожить врагов. Я ненавижу себя за это и не знаю, что делать.

— Э-э, что ж ты всё время проливаешь вино?

Пока меня отчитывали с противоположной стороны, кто-то в конце стола снова вульгарно захихикал. Взгляды всех мужчин сейчас прикованы ко мне. Я кожей чувствую, как даже министр Квон Ик Сон молча наблюдает за мной.

Они наверняка думают об одном и том же.

«Эта девка встретила старого возлюбленного и потеряла голову».

Ладно, пусть смеются сколько влезет. Уж лучше прослыть неуклюжей дурой, чем быть пойманной на том, что я разлила вино, потому что подмешала в него яд.

— П-прошу прощения. — Я нарочно затряслась и склонила голову. — Я сейчас же пойду и велю принести новое вино.

Это был отличный предлог, чтобы естественным образом встать и уйти. Однако министр рукой преградил мне путь, когда я попыталась подняться, и отдал приказ человеку, сидевшему в конце стола:

— Ты, выйди и позови кого-нибудь убрать этот беспорядок.

Мне ничего не оставалось, как снова сесть. Из-за устроенного шума я привлекла внимание Пэк Сын Джо, которого хотела избежать. Он с любопытством оглядел меня и впервые заговорил:

— Судя по прическе, это еще юная кисэн. Неудивительно, что она неопытна в услужении.

Я не юна. В этом году мне исполнилось двадцать.

Орабони действительно не узнает меня.

В каком-то смысле это было естественно. Пять лет суровых невзгод лишили меня улыбки и жизненной силы, оставив лишь скорбь и злобу. И еще...

Я украдкой отвела взгляд и посмотрела на виновника всех бед, Пак Вон Чхуля, сидевшего рядом с Пэк Сын Джо.

Из-за ложных слухов, распущенных этим человеком, орабони, должно быть, считает, что я мертва.

— Кстати...

Пэк Сын Джо повернул голову к Пак Вон Чхулю, словно следуя за моим взглядом.

— Я слышал, что в канцелярии Пхёнана полно казенных кисэн, превосходных и красотой, и в пении, и в танцах, поэтому приехал с большими ожиданиями, но я сильно разочарован. Господин губернатор, почему на семерых мужчин всего одна кисэн?

Внезапно повисла неловкая тишина, словно всех окатили холодной водой. Пак Вон Чхуль, обязанный ответить, только собрался что-то придумать, как вмешался Квон Ик Сон.

— Сегодня эта девочка укладывает волосы.

Он без обиняков раскрыл цель этого пира, которую все пытались скрыть. Словно говоря, что они еще не отказались от этой гнусной забавы.

Неужели они собираются овладеть мной на глазах у моего бывшего жениха?

Пак Вон Чхуль выглядел таким же растерянным от внезапного поступка тестя, как и я.

Какова цель Квон Ик Сона? Интуиция подсказывала мне, что он проверяет Пэк Сын Джо.

Но что именно? Узнает ли он меня?

Мне стало любопытно, как поступит орабони Сын Джо, если узнает, что эта кисэн — я.

Пожалеет ли он меня? Почувствует ли неудобство и сбежит отсюда?

Или же станет заодно с этими зверями и растерзает меня?

Любопытно, но я не хотела бы узнать ответ, даже если бы мне пришлось умереть.

Между тем Пэк Сын Джо, казалось, не заметил испытывающего взгляда Квон Ик Сона. Он громко рассмеялся, словно только что разрешил загадку, но затем прищурился, будто всё еще чего-то не понимал.

— Но почему тогда толпа мужчин собралась на мероприятие, где всего одна кисэн?

Если я отвечу честно даже на этот вопрос, я действительно откушу себе язык и покончу с собой прямо здесь.

— Ну так... мы решили заодно собрать старых знакомых, чтобы развеяться, раз уж так вышло.

Однако министр скрыл тот факт, что семеро мужчин собирались обесчестить меня одну. Глядя на это жалкое зрелище, я поняла две вещи.

Во-первых, они не доверяют Пэк Сын Джо полностью. Очевидно, их отношения не настолько крепки, чтобы показывать ему свои самые грязные стороны.

Во-вторых, даже Пэк Сын Джо, о котором говорят, что он погряз в пьянстве и разврате в Ханъяне, похоже, не развлекается так мерзко, как эти звери.

— Собрать семерых мужчин ради укладки волос одной кисэн — должно быть, это необыкновенная девушка?

Но он сам догадался о той отвратительной затее, которую они пытались скрыть. Однако в его тоне не было осуждения этого чудовищного поведения. Скорее, это звучало так, будто он сам положил на меня глаз.

— Она и вправду довольно хороша собой...

Он пристально посмотрел мне в лицо и провел кончиком красного языка по нижней губе. От этого распутного жеста я застыла на месте.

Брат... Как же вы так изменились?

Моего прямолинейного и честного жениха, который твердил, что мальчики и девочки не должны сидеть вместе после семи лет, и боялся даже коснуться рукава будущей жены, и след простыл. Перед глазами был лишь самец, изголодавшийся по плотским утехам.

Пэк Сын Джо, словно не замечая моей мертвенной бледности, похвалил мою красоту, а затем отвел взгляд и обвел присутствующих.

— Кто оплатил укладку волос этой девицы?

— Я оплатил, — быстро ответил Пак Вон Чхуль. Тот, кто ждал дня, чтобы обладать мной, явно нервничал, боясь, что добычу уведут прямо из-под носа.

— Верно, губернатор Пак оплатил. Ради меня.

Но министр, который знал его намерения и ранее отказался, почему-то вдруг изменил отношение и выступил вперед, заявив, что право на мою первую ночь принадлежит ему.

— Однако, подумав, я решил, что для моего старого тела сорвать этот цветок будет слишком тяжело. Этой девочке тоже лучше разделить первое ложе с молодым мужчиной. Так что я уступаю её тебе.

Он явно нарушил обещание отдать меня зятю и толкнул меня в объятия Пэк Сын Джо.

Что он задумал?

Все, включая меня, были сбиты с толку этой непредсказуемой прихотью, смысл которой был непонятен.

Пак Вон Чхуль был на грани бешенства. Но из-за соблюдения приличий он не мог открыто возразить и лишь с отчаянием смотрел на тестя, словно не понимая его.

Однако министр даже не взглянул на зятя.

Несмотря на твердое решение старшего, Пак Вон Чхуль, похоже, не мог отказаться от меня.

— Послушай, королевский секретарь. Ты ведь...

Казалось, он собирался уговорить того, кто младше, вернуть меня, но Пэк Сын Джо сделал вид, что не слышит, и с готовностью принял подарок министра.

— Как раз в долгом путешествии мне было одиноко, и раз уж Ваше Превосходительство так заботится обо мне, как я могу отказаться?

И, не договорив, схватил меня за запястье и встал.

— Тогда наслаждайтесь остатком пира. Я пойду сниму усталость с дороги.

Что же это происходит? Не в силах угнаться за стремительно меняющейся ситуацией, я в растерянности последовала за Пэк Сын Джо.

Но в тот момент, когда он собирался открыть дверь в коридор, голос министра ухватил его за ноги сзади.

— Не нужно далеко ходить.

Я догадывалась, что последует дальше. Холодный пот заструился по спине.

— Я велел приготовить место в соседней комнате, так что идите туда.

Поскольку казалось, что они не делят свои постельные утехи с посторонними, я ожидала, что Пэк Сын Джо, естественно, откажется от этого неудобного предложения.

— Благодарю вас, господин министр.

Однако он без колебаний потащил меня в соседнюю комнату.

Др-р-рк.

Раздвижная дверь, которую я с таким трудом закрыла, открылась. Комната с вульгарной постелью снова разинула пасть.

— Господин, х-х...

Моя попытка не переступать порог была недолгой. Его сильная рука затащила меня в комнату зверя.

Так.

Пэк Сын Джо закрыл дверь. Через мгновение свет, озарявший бумажную перегородку так ярко, словно днем, полностью погас.

— Ц-ц...

Мужчины, которые, сглатывая слюну, смотрели на закрытую дверь, прищелкнули языками. Если погасить свет, то даже продырявив бумагу, ничего не увидишь.

Жаль было не только того, что они не смогли своими глазами увидеть, как ломают благородную девицу, ставшую казенной кисэн.

Пэк Сын Джо. Этот человек, пользуясь милостью короля, был до крайности высокомерен. Он топчет эту кисэн, даже не подозревая, что она — драгоценная дочь его учителя и женщина, которая чуть не стала его женой. Если девка, не выдержав, раскроет правду, какое же лицо будет у прославленного Пэк Сын Джо?

Глаза мужчин, горевшие желанием увидеть этот редкий фарс, остыли, словно на них вылили ушат воды.

Однако причина сожалений Вон Чхуля была иной. Его лицо, искаженное так, будто он проглотил муху, то краснело, то синело.

— Ваше Превосходительство, отдать дочь Хан Сан Хона этому мерзавцу... Что это за...

— Тсс. Тише.

От ледяного тона министра все не просто замолчали, а затаили дыхание. И тогда из-за погруженной во тьму бумажной двери отчетливо донесся шум.

— Раздевайся.

При низком и решительном голосе Пэк Сын Джо мужчины разом сглотнули сухую слюну. А Ик Сон лишь еще больше прищурил свои острые глаза.

— Мне самому тебя раздеть?

Голоса девки не было слышно, но, судя по словам Пэк Сын Джо, она упрямилась и не раздевалась. И то верно. Захочется ли ей отдавать тело предателю, уничтожившему её семью?

Глава 4