Это было чувство, которого я не испытывала ни разу в жизни. Пламя безудержно закружилось глубоко внизу живота. Было так горячо, что я не могла терпеть.

Обещал же потушить огонь, так почему только раздувает его?

— Ох!..

Стоило мне завыть как зверь, как язык грубо ввинтился в клитор. В то же мгновение между ног словно рухнула плотина, перед глазами потемнело, и огромная волна блаженства накрыла всё тело.

— А-а-а-ах!

Когда я изучала искусство покоев, мне говорили, что мужчина радуется, если громко стонать. Но я не знала, что тело само издает звуки, когда ему хорошо.

Чмок.

Губы, прилипшие к моему лону, оторвались. Плюх. Тело, выгнувшееся вверх, опустилось на постель. И даже после этого оно продолжало мелко подрагивать и подпрыгивать.

Я совершенно не понимала, падаю ли я в бесконечную бездну с этим далеким чувством, или взмываю в рай.

Единственное, что я знала...

— Господин...

— М-м?

— Я всю жизнь не забуду вашей милости, бескрайней как море...

Только то, что в этот миг я вырвалась из этого ада и забыла обо всех горестях.

Пэк Сын Джо поднял голову у меня между ног, вытер тыльной стороной ладони влажные губы и рассмеялся.

— Какая еще милость, как море. Это всё благодаря тебе, что ты так хорошо терпела.

Мужчина, лежавший ничком, поднялся и навис надо мной. Тяжело дыша, я украла поцелуй с его благодарных губ, словно в награду, и спросила:

— Господин... где вы научились такому чудесному мастерству?

— Наслушался в кибане.

— Но почему же вы тогда ругали кибан, называя его таким скверным местом? Ведь нет ничего более благотворного...

Всё еще находясь в полудреме, словно блуждая во сне, я искренне защебетала без утайки, и его улыбка растянулась до ушей.

— Я ведь тоже только слышал об этом, а делал впервые, поэтому, по правде говоря, сомневался, но в этом не было нужды. Кто бы мог подумать, что у меня природный талант к любовным утехам.

Он лукаво хвастался, но вместо того, чтобы злиться, я сама собой кивала головой.

— Я думала... вы с самого начала займетесь обычным делом для мужчины и женщины... и сомневалась... зачем вы творите такие невообразимые вещи...

— Сделать тебе еще раз?

— Что?..

— А, если тебе тяжело...

— Разве одного раза достаточно?

Пэк Сын Джо, видимо, опешив от моей наглости, с которой я вдруг изменила выражение лица и дерзко переспросила, слегка ущипнул меня за щеку и с готовностью снова зарылся лицом мне между ног.

— Господин, а, еще, а, ха-ах!

После этого я уже и не могла сосчитать, сколько раз взлетала в рай, подвешенная на кончике его языка.

В конце концов, я в изнеможении безвольно распласталась на постели. У меня не осталось сил даже сдвинуть ноги, и Пэк Сын Джо с довольной улыбкой смотрел на мое широко раскрытое потаенное место.

— Раз вылилось столько воды, значит, огонь потух.

Я с готовностью кивнула. Ни чувство сытости от обилия деликатесов, ни утоление жажды прохладной сладкой водой после долгой засухи не могли сравниться с нынешним томным удовлетворением.

Я собиралась в самом конце обязательно потребовать мужской корень, но сейчас мне было хорошо и так.

Вихрь наслаждения стих лишь тогда, когда ночь стала совсем глубокой, и я уже не понимала, сколько времени прошло. Когда дыхание, бурлившее словно волны, опьяненное блаженством, постепенно успокоилось, отяжелевшие веки закрылись, и я погрузилась в сон.

Может, это из-за того, что я уснула, всё еще находясь под впечатлением от наслаждения?

В ту ночь мне приснился поистине странный и эротический сон.

Горячая рука скользнула по моим бедрам.

Хлюп, хлюп, хлюп.

— Фу-ух... Ух...

Вскоре звук грубого трения по влажной плоти смешался с прерывистыми стонами тяжело дышащего мужчины.

Мне казалось, я смутно понимаю, что происходит в этой незнакомой ситуации. Мужчина раздел меня догола, смотрит на меня и мастурбирует с моей смазкой.

Воистину, это не тот разврат, который стал бы творить Пэк Сын Джо.

Чмок.

И то, что он жаждет моих спящих губ, тоже.

— Ах, жена моя...

И то, что он так отчаянно зовет меня, тоже не могло принадлежать настоящему Пэк Сын Джо.

Какой нелепый сон.

Если уснуть покрепче, этот дурацкий весенний сон [1] закончится. Я попыталась снова провалиться в сладкую дремоту.

[1] метафора мимолетного, иллюзорного или эротического сна.

Но Пэк Сын Джо во сне, видимо, никак не мог утолить кипящую похоть только своими руками. Раскаленный от возбуждения кусок плоти тяжело надавил на мое лоно, которое всё еще подрагивало. Вскоре тупая головка мужского корня стала скользить вверх-вниз по насквозь промокшей долине, теребя плоть.

Я нахмурилась.

Зачем он дразнит, потираясь только снаружи? Взял бы да вставил как следует.

— М-м, господин...

— Ха-а, должна называть меня мужем.

Каким еще мужем, если мы даже свадьбу не сыграли. Я не смогла огрызнуться, потому что голос не слушался.

От досады я вытянула руку в пустоту. Вскоре в руке оказалось что-то большое. Казалось, это кипящий огненный шар, но при этом липкий и мокрый. На конце круглый и мягкий, как спелая слива, а ниже — твердый и длинный, как кол.

Что же это такое?

В тот момент, когда я ощупывала этот странный предмет, пытаясь понять, что это...

— Ух...

Кол, казалось, затвердел еще больше, а затем в мою руку брызнуло что-то теплое, похожее на мед. Только тогда я поняла, что именно ласкала.

Значит, то, что скопилось у меня в руке — это мужское семя. Видимо, я так извелась, требуя семя, что мне приснился сон, как я его получаю.

— Ха-а... Ты всё-таки превращаешь меня в бесстыдного зверя.

На словах он винил меня, но в его голосе слышалось глубокое раскаяние.

— Я ведь пришел не за этим...

Испустив глубокий вздох, он рухнул рядом и сгреб меня в охапку. Когда я уже начала таять в его уютном тепле, в ухо проник невероятно печальный голос.

— Неужели ты действительно любишь даже такого. Или, может, собираешься привязать к себе, а потом безжалостно бросить.

Поистине вздорный сон.

— Соль-а, зачем ты так со мной?

Ведь Пэк Сын Джо больше не называет меня Соль.

* * *

Сегодня, когда уже наступил июнь, во флигеле с раннего вечера стоял гвалт от стука карт тучжон.

К ночи гости изрядно напились, голоса огрубели, а новые подносы с вином стали приносить заметно реже.

— Похоже, здесь больше нет работы, так что ступайте отдыхать.

Под этим предлогом я отослала всех слуг, присланных Пак Вон Чхулем. А затем, усевшись тесной кучкой на прохладной веранде вместе с Мору и Нан Силь, мы принялись красить ногти соком цветов бальзамина.

Комната, где смешались жар, исходящий от мужчин, и едкий дым крепкого табака, превратилась в настоящую лисью нору. Из-за того, что раздвижные двери были открыты настежь для проветривания, разговоры за игорным столом отчетливо доносились до меня, сидящей на веранде.

— Мне неважно, сколько это будет стоить, нет ли места, где можно купить приличного коня? — внезапно спросил Пэк Сын Джо, словно ему только что пришло это в голову. Глава какой-то купеческой гильдии, участвовавший в игре, заинтересовался и спросил:

— По какой причине господин ищет хорошего коня?

— Готовясь к дальнему путешествию, я сам не заметил, как захотел коня. Думаю, если моя болезнь отступит, может, снова отправиться в путь.

С этого момента среди мужчин разгорелась горячая дискуссия о конных рынках. Пока каждый умничал, утверждая, что на таком-то рынке лошади крепкие, а на таком-то пастбище — лучшая родословная, Пэк Сын Джо отрезал:

— Как бы их ни называли лучшими, чосонские лошади по сравнению с чжурчжэньскими с самого рождения ничтожно слабы. Из-за того, что они маленькие, вид на них совсем не тот, да и к тому же, я совершенно не верю, что они способны выдержать суровый северный климат и тяжелые горные переходы.

— Господин, не стоит смотреть на это только с такой стороны. Пусть наши лошади и мелкие, и неказистые, и вид на них не тот, зато они славятся своей выносливостью. Я считаю, что для преодоления этих крутых гор нет более практичной лошади.

— Твои слова не лишены смысла, но раз уж родился мужчиной, разве не стоит хотя бы раз прокатиться на знаменитом скакуне, повелевающем широкими равнинами?

Все мужчины согласились с его бравадой и поддакнули. Но вскоре кто-то со вздохом пожаловался:

— Но ведь это нереально. Чжурчжэньские лошади, как только попадают в страну, тут же забираются военным ведомством как боевые кони. Для таких чернильных душ, как мы, удача — это хотя бы раз подержать за поводья.

— Ну, не знаю. На днях я видел коня, на котором ездит господин Пак, и его стать была необычайной. На мой взгляд, это чистокровный чжурчжэньский скакун.

Тогда чиновник из канцелярии усмехнулся и признал:

— Воистину, у господина острый глаз. По правде говоря, я и сам каждый раз завидую, когда вижу стать этого жеребца.

Мне было любопытно, как губернатор провинции Пхёнандо заполучил боевого коня, частная торговля которыми запрещена, но никто в комнате не спросил об этом. Похоже, для всех собравшихся здесь мужчин это было общеизвестной тайной.

Глава 36