Видимо, мысль о том, чтобы выплеснуть грязную похоть, копившуюся и не находившую выхода до сих пор, заставила его чресла воспылать с раннего вечера. Это было невыносимо омерзительно.

Но когда это господин губернатор не исходил слюной, глядя на меня?

Поэтому причина, по которой я побледнела, когда меня тащил мужчина, годящийся мне в отцы, была не в страхе перед тем, что должно случиться.

Я ведь еще не успела влить яд в глотки этих зверей.

В тот момент, когда я подумала, что всё пропало, человек, сидевший в конце стола, потянулся к чайнику с вином, который я оставила. С ними покончено. Они сами нальют и выпьют отравленное вино и все вместе отправятся в реку Сандзу.

Значит, единственный, кого мне нужно утащить с собой на тот свет, — это Пак Вон Чхуль. С каждым шагом ынжандо, привязанный к лодыжке, покалывал меня. Я стиснула зубы, глядя в затылок зверю.

Придется заколоть его собственноручно.

А если не выйдет, я перережу себе горло. Ибо я не могу допустить позора стать подстилкой для врага.

Др-р-рк.

Я растерялась, когда Пак Вон Чхуль, тащивший меня, грубо распахнул дверь. Он открыл дверь не в коридор, а в соседнюю комнату.

Когда же я увидела, что внутри, мне показалось, что вся кровь отхлынула от тела. В комнате, освещенной свечами, была откровенно расстелена постель.

Значит, он с самого начала планировал овладеть мной здесь.

И это всего лишь через тонкую бумажную перегородку от множества мужчин, выстроившихся в очередь, чтобы надругаться надо мной следом.

До какой же степени эти твари готовы отбросить человеческий облик? Глаза наполнились слезами от унижения, которого я еще даже не испытала. Мысль о том, что его сообщники могут услышать звуки моей борьбы, когда я попытаюсь его убить, и остановить меня, заставила разум опустеть.

Если так пойдет и дальше, я буду беспомощна.

— Не смей сопротивляться мне, заходи живо.

— Ах!

Не в силах противостоять его грубой хватке, я беспомощно переступила порог. В тот самый миг, когда меня затягивало в грязную пасть демона...

Бабах!

Закрытые двери в передней части пиршественного зала с грохотом распахнулись настежь. В проеме стоял мужчина столь могучего телосложения, что его голова почти касалась притолоки.

Он ворвался внутрь широкими шагами; на вид ему едва исполнилось двадцать. То, как развевались полы его лоснящегося шелкового халата, выглядело необычно.

Для любого было очевидно, что это незваный гость. Оглядев присутствующих, на чьих лицах читалась явная растерянность, молодой ученый плутовато приподнял уголок рта.

Вскоре его взгляд остановился на Пак Вон Чхуле, который, насильно затаскивая меня, снова просунул голову в зал. Мужчина просиял, словно встретил долгожданного друга, и весело крикнул:

— Господин губернатор, Пэк Сын Джо из Ханъяна прибыл!

В этот момент у меня перехватило дыхание, словно в ясный день ударила молния.

Пэк Сын Джо. Неужели, это тот самый орабони [1] Сын Джо, которого я знаю?..

[1] в ориге используется слово «오라버니» (орабони) — это уважительная, формальная (историческая) форма обращения женщины к старшему брату. Это аналог современного «оппа» (오빠), но с оттенком высокого стиля, принятого в эпоху Чосон. «Орабони» указывает именно на статус старшего мужчины-защитника/родственника.

Даже если бы меня внезапно ударили по лицу, душа не разлетелась бы так далеко. Почему он, служащий королю в столице, появился здесь, на севере?

Наверняка в мире есть еще один человек с таким же именем. Нет, так и должно быть.

С тщетной надеждой я снова всмотрелась в лицо мужчины под шляпой катом. Приглядевшись к чертам лица, которые я считала прекрасными, словно вырезанными из нефрита, я с жестокой ясностью поняла — это то самое лицо, которое я знала.

Но я не узнала его сразу, потому что это был не тот утонченный семнадцатилетний юноша из моих воспоминаний. За пять лет черты его лица стали жестче, плечи раздались вширь, и он стал настоящим мужчиной.

Ч-что же делать. Попасться на глаза бывшему жениху именно в тот момент, когда меня домогаются мужчины.

Я поспешно опустила голову, пряча лицо. Если бы меня не держали за запястье, я бы уже сбежала.

Но, может быть, Пэк Сын Джо не узнал меня? Он даже не взглянул в мою сторону.

— О, кто это здесь? И господин министр по военным делам тоже тут.

Он небрежно поклонился министру, сидевшему во главе стола, и без колебаний прошел внутрь. Широко взмахнув полами синего халата, он плюхнулся на то самое место, где я сидела всего мгновение назад.

Министр, прищурившись, оглядел незваного гостя и спросил:

— Королевский секретарь, какими судьбами ты в Пхёнандо?

— Я оставил службу и путешествую по восьми провинциям.

— Что?..

— Я приехал в Пхеньян, чтобы покататься на лодке по реке Тэдонган и посмотреть на девиц, пускающих фонарики. И тут до меня дошел слух, что в этой канцелярии собираются знатные люди, так как же я мог пропустить такое?

— Слух?..

При словах о том, что слух о сегодняшнем собрании просочился наружу, лицо министра стало землистым.

— Ха-ха, не беспокойтесь. Я слышал это не от Его Величества.

Пэк Сын Джо, похоже, не собирался рассказывать, откуда он это услышал. Он просто поднял чарку, которой я пользовалась, и стал рассматривать её, словно любуясь следом от красной помады.

Министр не стал допытываться. Похоже, его беспокоило другое.

— Ты, пользующийся безграничной милостью короля, оставил службу? Как это понимать?

— Разве вы не слышали новостей? Нападки клики Правого министра перешли все границы, так что я решил на время отойти от дел, сославшись на болезнь, пока всё не утихнет.

— Впервые слышу.

— Должно быть, это случилось уже после того, как вы покинули Ханъян.

Как только Пэк Сын Джо равнодушно ответил, он прикоснулся губами к тому месту, где остался след моей помады. Наблюдая за мужчиной, который одним махом опрокинул в себя остатки вина, мое сердце ухнуло вниз.

Конечно, этот вульгарный жест не мог быть вызван любовью. Разве и в прошлом у него не было ко мне чувств? Но тогда его поведение было сдержанным, а сейчас он, похоже, превратился в обычного гуляку, жадного до следов кисэн.

Министр, молча наблюдавший за этим распутным поведением, вдруг изогнул губы в многозначительной улыбке. Взгляд старика вернулся к нам. Он кивнул Пак Вон Чхулю, который застыл в нерешительности, не переступив порог, но и не отступив назад.

— Пришел желанный гость, садись.

Лицо Пак Вон Чхуля, лишившегося возможности немедленно обесчестить меня, безобразно перекосилось. Он уставился на меня. Словно это я позвала бывшего мужчину, чтобы помешать ему. Меня, которая последние пять лет была заперта в его кибане и не могла без надзора отправить даже письмо.

Пак Вон Чхуль, не в силах сдержать гнев, швырнул мою руку и вернулся за стол. Тем временем я поспешно закрыла раздвижную дверь соседней комнаты. Я не могла позволить брату Сын Джо увидеть это вопиющее зрелище с откровенно расстеленной постелью.

И лицо своё я тоже не могла показать. Пока я придумывала предлог, чтобы сбежать отсюда, раздался приказ министра.

— А ты чего там стоишь? Иди сюда и наливай вино.

Не имея предлога для отказа, я закусила губу и вернулась к столу. Сев чуть поодаль между двумя мужчинами, министром и Пэк Сын Джо, я низко опустила голову.

Непонятный взгляд Пэк Сын Джо прилип к моему лицу. Сердце сжалось.

Пожалуйста, не узнавайте меня. Я не Хан Соль Рён.

— Меня зовут Нак Ён…

Голосом, едва слышным, я назвала своё имя кисэн. Представляться продажной девкой тому, кого я хотела сделать своим мужем... в этот момент мне захотелось откусить себе язык и умереть.

К счастью, Пэк Сын Джо больше интересовало вино, чем лицо кисэн. Он сунул пустую чарку мне под нос, словно торопя наполнить её.

Я дрожащей рукой подняла чайник с вином. Но в тот момент, когда я собиралась наклонить носик к чарке, я осознала.

Разве это не отравленное вино с мышьяком?

Пэк Сын Джо. Этот человек — предатель, который перед нашей свадьбой предал моего отца, вырастившего его как сына, и переметнулся к врагам.

Поэтому будет правильно, если он умрет, харкая кровью вместе с этими тварями.

Но моя рука замерла в воздухе и лишь дрожала.

Я смотрела на пустую чарку, протянутую Пэк Сын Джо, и корила себя, когда что-то, привязанное к его поясу, попало в поле моего зрения. Издалека из-за формы я приняла это за короткую курительную трубку. Но вблизи я увидела, что это женская шпилька.

Какой мужчина носит женскую шпильку как украшение?

В тот момент, когда я нахмурилась от этого странного вкуса, он шевельнул рукой, и передо мной предстало украшение на головке серебряной шпильки.

Лотос, вырезанный из белого нефрита.

«Я купил это на своё первое жалованье. Знаю, что шпилька с драконом уже готова... но если ты хочешь вместе со мной заложить традицию избегать роскоши в семье, то можешь надеть это на завтрашнюю свадьбу...»

Но я ни разу не смогла её надеть. Почему он носит шпильку, которую я через человека вернула ему перед тем, как меня потащили в Пхёнандо в качестве казенной рабыни?..

Глава 3