— Чего тебе? Хочешь послушать историю о том, как я продал тестя и жалко выжил?

— Н-нет.

Он говорил резко, словно я задела его за живое. Это было предупреждением больше не спрашивать, но во мне проснулась былая привычка ничего не бояться перед орабони Сын Джо, и я в конце концов нарушила запрет.

— Может быть, вы не можете забыть ту женщину…

— Ён.

Голос, которым он позвал меня, был холодным как лед, отчего по спине пробежали мурашки.

— Да?..

— Ты и впрямь шпионка, подосланная Пак Вон Чхулем?

— О чем вы…

— Я спрашиваю, не пытаешься ли ты своим красивым личиком и коварным языком поколебать мое сердце, чтобы проверить, действительно ли я предан министру по военным делам?

— Нет, господин!

— Если нет, не делай того, что вызывает подозрения.

Я понимаю, почему он внезапно изменился и стал таким свирепым. Разве это не вотчина Пак Вон Чхуля? Как бы то ни было, я была человеком Пак Вон Чхуля, поэтому вполне естественно, что он насторожился, решив, что я по его указке копаю под него и шпионю. Нельзя отрицать и то, что мое поведение вызывало подозрения.

На самом деле, его шутки, которые он отпускал до сих пор, так точно подходили под ситуацию, словно он знал, что я Соль Рён, поэтому я попыталась выведать его истинные намерения. Не получив желаемого ответа, я, видимо, зашла слишком далеко.

Но в тот момент, когда он, разозлившись, стал допытываться, не шпионка ли я, я наконец получила ответ.

Пэк Сын Джо не знает, что я Хан Соль Рён.

Значит, мне больше не нужно сомневаться.

С этого момента я молча продолжила готовиться ко сну. Уж лучше бы мы обменивались нелепыми шутками, как чуть раньше, тогда было бы не так стыдно.

Хоть я и утратила былую решимость, намерения мои остались прежними, поэтому я, уже краснея, развязала завязки чогори. Выражение лица мужчины, которое было мрачным, словно он пришел на похороны, в тот же миг изменилось. Я впервые видела, чтобы всегда уверенный в себе Пэк Сын Джо так напрягся и даже начал заикаться.

— Ч-что ты сейчас делаешь?..

— Как видите, раздеваюсь.

— Ты же понимаешь, что я спрашиваю не потому, что не знаю.

— Чтобы лечь в постель, нужно раздеться.

— Целый месяц ты спала, укутавшись в несколько слоев одежды, как в доспехи, боясь, что я наброшусь на тебя, а теперь вдруг «чтобы лечь в постель, нужно раздеться»? Ха…

На глазах у пораженно усмехающегося мужчины я сняла чогори, обнажив розовую нижнюю рубашку.

В тот же миг насмешки мужчины резко прекратились.

Повесив чогори на вешалку, я без колебаний развязала пояс юбки. Юбка плавно соскользнула на пол.

Я уверенно снимала один за другим многочисленные слои нижней одежды, но, дойдя до нижних штанов, все же замялась.

Пусть я и сама обнажила нижнее белье, желая соблазнить мужчину, но я не собиралась набрасываться на него абсолютно голой. Хоть я и отбросила достоинство благородной девицы, но не опустилась же до уровня животного.

Теперь на мне остались только два слоя штанов.

Показывать даже это — разве не слишком стыдно?

Ну и что?.. Сверху-то уже только розовая нижняя рубашка и нагрудная повязка.

Подавив стыд странным упрямством, я в конце концов развязала пояс на талии. Шурх. Нижние штаны тоже упали вниз.

Когда между короткими штанами показались белые икры, взгляд мужчины устремился туда. Теперь было отчетливо видно, как покраснела его грудь, видневшаяся в вырезе одежды. Пэк Сын Джо внезапно глубоко вздохнул, издал болезненный стон и пробормотал:

— Ты и впрямь… решительно настроена.

— Подумала, что это поможет господину выбрать время.

Он сузил глаза, словно говоря: «И откуда только взялась такая дерзкая девчонка», но при этом не мог скрыть улыбку на губах, словно эта дерзость казалась ему милой.

Однако стоило мне повернуться спиной, чтобы повесить штаны на вешалку, как его смешок оборвался, словно отрезанный ножом. Почему-то мне показалось, что воздух в комнате стал опасным, и в тот момент, когда я невольно вздрогнула, он издал низкий, хриплый вздох:

— Боже мой… Настоящая пытка…

Но я же ничего не сделала?.. Ах!

Только тогда я внезапно осознала. Я совсем не подумала о том, что сквозь штаны просвечивают мои ягодицы.

Так как я не собиралась испытывать его терпение, а это была лишь оплошность, я в панике поспешно повернулась к нему. Но от этого мое полуголое состояние ничуть не изменилось.

Розовая нижняя рубашка и белоснежные штаны были тонкими, как крылья стрекозы, поэтому сквозь них все просвечивало. Это значило, что за исключением интимных мест, обернутых тканью, мое голое тело было как на ладони.

Я медленно подошла к спальному матрасу в своем полуголом виде. Пэк Сын Джо, который тем временем выпрямился и сел в позе лотоса, действительно выглядел как больной человек.

Капля пота скатилась по его крупному кадыку, который тяжело вздымался, словно у него пересохло в горле. Грудь высоко поднималась, готовая вот-вот разорваться.

Я остановилась перед Пэк Сын Джо. Это было место, откуда он мог в любой момент протянуть руку и ощутить меня всю, если бы захотел.

Но он не протянул ко мне руку. На его сжатых в кулаки руках, покоящихся на коленях, вздулись вены.

Пэк Сын Джо уже прикасался ко мне. Его взгляд жадно скользил по моему телу снизу вверх.

Скользнув по обнажённым икрам, его взгляд проник под нижнее бельё. А когда он достиг интимного места, его кадык дернулся еще раз.

Во все более разгорающемся взгляде читалось неприкрытое мужское вожделение. Он увидел, в какое пламя я себя бросила.

В тот момент, когда эта дикая страсть добралась до моего лица, я разом растеряла всю храбрость, с которой сбросила одежду. Сжавшись, я обхватила себя руками, прикрываясь, и спросила дрожащим голосом:

— Вы не погасите свет?..

— Ах.

Очарованный моим голым телом, он, видимо, напрочь забыл о масляной лампе. С явным сожалением на лице Пэк Сын Джо оторвал от меня взгляд и наклонился к лампе.

Фух.

От одного его выдоха комнату затопила темнота. Вскоре я почувствовала тепло руки, нашедшей мою. Рука, ведущая меня в темноте, была невероятно нежной, и страх, который я испытывала секунду назад, растаял как снег. Опираясь на это тепло, я нашла свое место.

Мое место…

Незаметно пространство между Пэк Сын Джо и ширмой стало местом, где я спала. После того как мы легли рядом, рука, которая хотела укрыть меня одеялом, замерла в воздухе. Потому что я, всегда отворачивавшаяся и съеживавшаяся, этой ночью повернулась к нему лицом и первой уткнулась в его объятия.

— Ха…

На мою макушку посыпались смешки. Я подумала, что он сейчас начнет издеваться над моей в очередной раз изменившейся позицией.

Но он обнял меня, нащупал мои губы и тут же глубоко поглотил их. Поцелуй был настойчивым, словно он хотел проглотить меня целиком, и в то же время отчаянным, будто он изо всех сил пытался удержать сон, который исчезнет с рассветом.

Мое прерывистое дыхание сплелось с его горячим дыханием. Сердце наполнилось так, что, казалось, вот-вот разорвется.

В глубине души мне было страшно. Если бы Пэк Сын Джо остался равнодушным после того, как я так отчаянно цеплялась за него, даже отбросив женскую гордость, я бы, наверное, от отчаяния откусила себе язык. Но вместо того, чтобы кусать язык от отчаяния, я чувствовала, как он самозабвенно сосёт мой.

Этот страстный поцелуй снова придал мне смелости. Темнота тоже скрывала мой стыд, поэтому, воспользовавшись мгновением, когда наши губы разомкнулись, я дерзко спросила:

— Господин, эта девушка помогла вам выбрать время для того, чтобы разделить ложе?

— Ха-а, ты только мешаешь.

— Тогда я больше не буду мешать.

Надувшись, я попыталась снова отвернуться к ширме, но моя попытка провалилась.

— Куда. Теперь я тебя не отпущу.

Потому что у меня не было сил противостоять мужчине, который схватил меня и снова заключил в объятия. В этот миг его ладонь, как назло, коснулась моей кожи.

Из-за того, что рубашка была короткой, а нагрудная повязка была полностью открыта, и так как она тоже была не очень длинной, пространство между ней и рубашкой, в районе солнечного сплетения, оставалось голым. Пэк Сын Джо схватил меня как раз за талию. В тот момент, когда я почувствовала прикосновение мужчины в этом чувствительном месте, я невольно вздрогнула.

— Ах!..

— И как ты собираешься делить со мной ложе, если застываешь, как камень, от одного лишь прикосновения.

Я тоже была в недоумении. Как будто он не знает, что застыла не только я.

— А почему тогда вы, господин, от испуга перестали дышать? Вам-то, тому, кто уже засовывал руку мне под нижнее белье, чего смущаться?

Хоть мужчина передо мной и казался нарисованным черной тушью, я могла догадаться о том, что его лицо покраснело, по одному лишь изменившемуся дыханию.

Глава 26