Дорога, по которой не велят идти

Хи Дэ отвёз Ён Со домой. Это было около семи вечера.

Всю дорогу они держались за руки, и время от времени он целовал её тыльную сторону ладони. Когда Ён Со на секунду отвлеклась на телефон, Хи Дэ незаметно просунул руку между её бёдер и за это выслушал целую тираду ругани.

Он вёл себя так, будто не переживёт даже короткой разлуки, и, когда они подъехали к её дому, больше десяти минут не отпускал Ён Со из машины. В конце концов он отпустил её только после обещания вместе пообедать в понедельник.

Ён Со постояла, пока машина Хи Дэ не скрылась из виду, и пошла домой. Она старалась идти прямо, но ноги вели себя совсем не так, как хотелось. Ён Со остановилась, почувствовав, что колени непривычно расходятся, и нахмурилась из-за неловкости в нижней части тела, где всё словно потеряло чувствительность.

Цена ночи, проведённой с Хи Дэ, оказалась жестокой. Жар и жжение не унимались, и Ён Со то и дело касалась брюк. Оставшись одна, она почувствовала, что боль усиливается, и в конце концов поняла, что без хромоты уже не сможет нормально идти.

Ён Со медленно вошла в дом. Увидев привычные спортивные кроссовки матери, она стала снимать обувь, но невольно тихо застонала. С трудом сняв обувь, Ён Со вошла и сразу направилась к себе.

В этот момент открылась дверь спальни, и вышла мать.

— Ты. Где была до сих пор?

Ён Со остановилась перед дверью своей комнаты.

— Я вчера сказала, что у меня появились срочные дела.

— Так какие дела? Что это за такие важные дела, из-за которых ты ночевала не дома?

— Встречалась с другом. Он живёт в провинции.

— С другом? У тебя вообще есть друзья?

Ён Со снова остановилась, уже войдя в комнату. Сначала она не придала вопросу матери особого значения, но, обдумав его, поняла, что Хон Син изо всех сил сдерживает волнение, и обернулась.

— Мне что, нельзя иметь друзей?

— Не в этом дело. Такого никогда не бывало. Ты ведь раньше никуда не выходила, чтобы встретиться с друзьями.

Ён Со молча посмотрела на неё, и Хон Син на этот раз сама сделала несколько шагов вперёд. Её лицо долго выражало всё, что накопилось внутри, но наконец имя Хи Дэ всё же сорвалось с губ.

— Ён Со, ты правда встречаешься с директором Юн Хи Дэ?

Ён Со невольно поджала губы. Хон Син нахмурилась ещё сильнее.

— Это правда? Ты действительно… это правда?

— Даже хорошо, что ты спросила. Я как раз собиралась рассказать, но не знала, как тебе об этом сказать.

— …

— Да. Я встречаюсь с директором. Мы в отношениях.

— Ён Со!

Хон Син издала потрясённый крик.

— Послушать только, что ты говоришь! Зачем тебе встречаться с этой семьёй? Зачем тебе вообще нужен кто-то из этой семьи?

Хон Син продолжала повышать голос, словно заранее заряжала свою злость. Она редко кричала на дочь, и потому давно не приходила в такую ярость.

— Ты… ты правда устроилась в «Пэкмун Авто», чтобы встречаться с этим директором?

— Да. Я именно для этого туда и пришла.

— Ён Со!

— Не кричи, давай просто поговорим. И так весь дом слышит.

Ён Со ответила спокойно, а Хон Син пошатнулась и ухватилась за диван. Она снова и снова выдыхала: «Ах, ах», словно не могла прийти в себя от потрясения, а потом покачала головой, будто, как ни посмотри, всё это было неправильно.

— Как ты можешь с ним встречаться? Как? Почему именно эта семья? А? Почему, из всех людей, именно они?

Хон Син не могла этого принять.

— Ты разве не знаешь, сколько лет я работала в том доме? Я там только работала? Я там ела и спала, я даже тебя там растила. Я кланялась родителям того директора, кормила их сына, даже когда ты оставалась голодной.

— …

— Я растила их сына и толком не видела, как растёшь ты. Тебя, маленькую, я запихнула в одну тесную комнату, трижды в день давала их сыну лекарство от простуды, а когда ты заболела гриппом, даже не могла как следует сводить тебя к врачу. Вот что я делала.

Хон Син постучала себя кулаками по груди.

— Сколько всего неприглядного и грязного я насмотрелась, пока вела чужое хозяйство? И как после этого ты, моя дочь, можешь встречаться с кем-то из той семьи? Пусть ты ещё неопытна, но всё же! Нет. Ни за что.

Хон Син отчитывала её твёрдым голосом, словно это было нечто, чему ни в коем случае нельзя позволить случиться.

Хон Син, до этого державшаяся только за диван, подошла к Ён Со. Схватила её за руки и стала умоляюще качать головой.

— Нет, Ён Со. Хорошо? Нельзя. Чем ты хуже? Где ещё найти такую красивую и замечательную дочь, как ты? Тебя там наверняка будут презирать, так зачем ты сама идёшь по этой дороге? Хорошо? Мама не хочет этого. Правда не хочет, Ён Со.

Ён Со не думала, что мать обрадуется этой новости, но теперь, когда всё произошло, не находила слов для ответа. Она лишь смотрела на мать, которая качала головой и просила её не идти по этой дороге.

— Ты ещё можешь встретить сколько угодно хороших мужчин. Нет, можешь просто жить одна и не терпеть ни позора, ни унижения. Поэтому не иди по дороге, которая наверняка принесёт тебе только боль, Ён Со. Хорошо?

Хон Син снова и снова отговаривала её, уверенная, что бывшую дочь домработницы, жившей в чужом доме, там не примут. Хозяйка дома, для которой элегантность и честь были превыше всего, не могла смотреть на Ён Со без предубеждения.

Хон Син умоляла, словно уже видела будущее.

— Пожалуйста, Ён Со. Только в этот раз послушай маму. Разве я хоть раз запрещала тебе делать то, чего ты хочешь? Нет ведь. Я так тебе доверяю, я восхищаюсь тобой, пусть ты и моя дочь. Я не могу смотреть, как ты страдаешь. Мама этого не хочет…

Хон Син медленно опустилась на пол, всхлипывая и дрожа, а Ён Со глубоко выдохнула. В ушах вдруг отчётливо прозвучала вчерашняя шутка Хи Дэ — почти не шутка — о том, что ему придётся потрудиться, чтобы на ней жениться.

«Ох, придётся мне в ближайшее время здорово потрудиться. Чтобы жениться на Сим Ён Со».

Если сравнить это с тем, как в пять лет она пряталась от людских взглядов в тенистом углу, сидела на корточках и пела, то ничего в её жизни не изменилось.

Стоило сделать шаг наружу, как люди, не желавшие нас принять, начинали напевать о несчастьях. Ён Со растерянно думала, куда же ей прятаться теперь.

— Пожалуйста, только в этот раз послушай маму, Ён Со… Тебе ведь наверняка причинят боль, глупая…

Кажется, больше не осталось даже тенистого уголка, который мог бы нас принять.

* * *

Наступил понедельник, и рассвело.

Собираясь на работу, Хи Дэ искоса посмотрел на дверь спальни. Ему показалось, что снаружи слышится приглушённый шум, и он вскинул брови.

— Раз. Два. Три.

Он досчитал до трёх, но дверь не открылась, поэтому остановил свои сборы и снова посмотрел на неё. Он точно слышал чьё-то присутствие.

Хи Дэ подошёл и открыл дверь. Сотрудник, сортировавший платные мусорные мешки [1], выпрямился.

[1] В Корее бытовой мусор выбрасывают в специальные платные пакеты установленного образца.

— Директор, вам что-нибудь нужно?

— Мама не приходила?

— Госпожа? Нет, не приходила.

Хи Дэ без причины огляделся и вернулся в комнату. Выбирая парфюм, он склонил голову набок.

— Что-то она совсем не звонит.

Последние несколько дней мать не подавала признаков жизни. Если подумать, после выписки она в какой-то момент стала звонить гораздо реже. Хи Дэ только теперь понял, что странно: мать, которая к этому времени уже наверняка приехала бы к нему, не позвонила ни разу. И разговоры о смотринах тоже вдруг прекратились.

Выехав на работу, Хи Дэ изменил маршрут и направился в родительский дом. Теперь, когда его отношения с Ён Со стали серьёзными, нужно было поскорее всё сообщить матери, прежде чем она успеет затеять что-нибудь ещё.

Доехав до родительского дома, Хи Дэ в последний раз глубоко выдохнул. Было бы неправдой сказать, что его не пугала перспектива с самого утра вступить в войну.

— Директор, вы приехали?

— А мама где?

— Госпожа сейчас в спальне. Поела немного.

Хи Дэ отправился в спальню к матери, как ему сказал сотрудник. Мать наверняка уже знала, что сын приехал, и, если бы ей было интересно, что случилось, несколько раз вышла бы в прихожую. Поэтому было странно, что она не двигалась с места в спальне.

Хи Дэ остановился перед дверью матери. Он молча посмотрел на дверную ручку, закрыл глаза и снова открыл.

Хи Дэ любил мать больше всех на свете и не хотел причинять ей боль, поэтому перед судьбоносным признанием его душа была неспокойна — и ничего с этим поделать было нельзя.

Обычно он почти никогда не стучал, но теперь постучал и позвал мать.

Тук-тук.

— Мам, сын пришёл. Я войду.

Хи Дэ открыл дверь, вошёл и сразу закрыл её. Его мать, Джин Хва, сидела за маленьким журнальным столиком, подперев подбородок, и рассеянно смотрела в окно.

Она не взглянула на сына ни разу, даже когда он вошёл, поэтому Хи Дэ немного постоял, глядя на неё, а потом без лишних слов опустился на колени.

Глава 71 — Дорога, по которой не велят идти