И всё же

Ён Со залпом выпила ледяное спиртное из стакана для воды и поставила его. Хи Дэ взял опустевший стакан и заглянул на дно. Убедившись, что она выпила всё до последней капли, он поднял взгляд.

Хм.

— Неплохо пьёшь?

— Да. Как видите.

Его слова звучали горько: он забыл, что сам не переносит алкоголь. Ён Со вытерла губы и снова налила себе.

Тогда Хи Дэ протянул ей стакан.

— И мне налей. Почему мне не наливаешь?

— Вам пока нельзя пить. Особенно при посттравматической амнезии алкоголь категорически противопоказан.

— Я вчера бухал как ненормальный, забыла?

— Если можете не пить, лучше не пейте. Просто оставьте меня пить одну.

Ён Со снова наполнила стакан, с тихим «фух» выдохнула и залпом осушила его. Две порции лапши ещё даже не успели принести, а она уже легко выпила два стакана.

Поставив стакан, Ён Со тяжело выдохнула — на этот раз глубже. Потом на мгновение зажмурилась, открыла глаза и заговорила:

— Сегодня я хотела бы немного рассказать вам о себе, господин директор.

— …

— Даже если выйдет длинно, просто выслушайте меня, пожалуйста.

Принесли две порции лапши. Ён Со жестом предложила есть, а Хи Дэ посмотрел на неё.

— Ешьте. Если лапша раскиснет, будет невкусной. Я не собираюсь рассказывать ничего особенного.

Пока Ён Со молча смотрела на него, призывая есть скорее, Хи Дэ взял палочки. Подцепив немного лапши, он бесшумно принялся есть.

Его взгляд сам собой опустился. Если он будет на неё смотреть, Ён Со, кажется, не сможет продолжить, поэтому Хи Дэ смотрел только на миску и ел лапшу.

— Не знаю, как живут другие, но я всё это время действительно очень старалась.

Она начала говорить.

— Ведь всё очевидно. Способов выбраться из бедности, кажется, всего два: выиграть в лотерею или добиться успеха учёбой. Денег даже на еженедельный лотерейный билет не было, так что оставалась только учёба. Я всё равно сидела дома, времени было полно, а учиться, к счастью, можно и самостоятельно — к тому же это подходило мне.

Она рано поняла: если сейчас ничего не делать, то всю жизнь не выберется из подвальной однокомнатной каморки.

Мама едва справлялась с тем, чтобы прожить сегодняшний день, поэтому полагаться на неё в вопросах будущего было трудно.

— Я не мечтала стать адвокатом, но, когда начала заниматься этим, захотела им стать. Вообще-то я мечтала быть врачом. Хотела спасать людей, но, оказывается, людей спасают не только врачи.

— …

— Я хотела стать адвокатом, чтобы помогать людям с такой же несправедливой судьбой, как у меня. Сражаться за них, защищать их, а в процессе — залечивать раны пострадавших. Оказывается, это тоже способ спасать людей.

Ён Со налила спиртное в пустой стакан. У неё уже кружилась голова, но почему-то опьянение, в отличие от обычного, не вызывало отвращения.

— Кажется, слов «я старалась» недостаточно, чтобы описать тот период. Я действительно ни на минуту не останавливалась, выжимала из времени всё до последней секунды и жила изо всех сил, ничего не жалея. Собрала все кровь, пот и слёзы и дошла до этого места. Иногда я чувствовала гордость и удовлетворение, глядя на результаты своих трудов, а когда стала зарабатывать достаточно, чтобы жить, думала: и это хорошо, повезло.

Хи Дэ целиком сосредоточился на её голосе и продолжал бессмысленно перебирать лапшу палочками, по-прежнему глядя только в миску.

Ён Со выпила ещё стакан.

— Я так старалась. А теперь мне уже казалось, что я живу почти как нормальный человек.

— …

— И всё равно для некоторых я остаюсь всего лишь хламом.

«Директор Юн. Если собираетесь принимать гостей, сначала наведите порядок. Уберите весь этот хлам».

— Я почувствовала, будто всю прожитую жизнь разом объявили ничтожной. Мне казалось, что я выковала её прочной, а она превратилась в порошок. Я поняла, что до сих пор не смогла снять личину дочери домработницы с проживанием, несчастной школьницы, ютящейся в однокомнатной каморке. И, возможно, не смогу снять её до самой смерти. Это повергло меня в отчаяние.

— …

— Я знаю. Всё относительно. Я понимаю, что сейчас не так много людей, которые могли бы назвать меня хламом. Но исполнительный директор находится в мире, где собрались эти немногие. И я прекрасно понимаю, что пока я рядом с вами, избавиться от этого ярлыка почти невозможно.

Хи Дэ остановил палочки, до этого двигавшиеся довольно старательно, и, сомкнув губы, с усилием проглотил лапшу.

Почувствовав, как опьянение опускается на веки, Ён Со с силой подняла их.

— Не знаю, подходит ли здесь такое слово, но во мне проснулось упрямство. Я ведь не затем так упорно жила и отошла от вас, чтобы меня называли хламом.

— …

— Где-то я прочитала, что, получив травму, человек перестаёт развиваться внутренне. Может, поэтому я выросла противоречивым, неуравновешенным человеком: знаю много, но того, чего не знаю, ещё больше. Я не то чтобы люблю быть одна — просто решила, что так будет лучше, и осталась одна. Поэтому так и не научилась сближаться с людьми, выражать свои чувства. Делать такие простые, естественные вещи.

Ей было трудно приближаться к людям. Сегодня они улыбаются, а завтра, казалось, могли отвернуться.

Она боялась доброты и настороженно относилась к ласке. Если не отдавать людям сердце, не будет и повода получить рану, поэтому она осталась одна. Она могла лишь мечтать о жизни с другими, но стала трусихой, которая не смела даже попытаться.

Ён Со пригладила волосы и подняла голову. Потом с долгим выдохом словно вытолкнула вместе с воздухом оставшиеся слова.

— Я немного сбивчиво говорю, просто то, что приходит в голову. Но если вкратце: я жила, делая всё возможное, а сейчас я как никогда уверена в себе.

Её взгляд встретился с его.

Хи Дэ уже отложил палочки, и взгляд его стал необычайно глубоким.

— Никто не вправе как вздумается унижать мою жизнь. Я больше не останусь для кого-то человеком с нелепой жизнью. Хотя и жизнь у меня во многом полна недостатков, и характер тоже.

— …

— Если вы, господин директор, поддержите меня и придадите мне смелости, я преодолею остальное и добьюсь признания. Как бы то ни было. Любой ценой.

Когда Ён Со замолчала, выражение лица Хи Дэ, который до этого лишь спокойно закрывал и открывал глаза, изменилось. Он смотрел на её раскрасневшееся от алкоголя лицо, и губы его медленно разомкнулись.

— Что ты имеешь в виду?

— Если предположить, что наше будущее будет общим, я сама хочу его создать. Думаю, пора начать доказывать, что я не хлам.

— …

— Когда сегодня днём ваша бабушка пришла в офис с какой-то женщиной, я на самом деле ревновала. Встретив женщину, которая вполне могла стать вашей избранницей, я почувствовала, как меня бросило в жар. И вдруг я тоже захотела, чтобы меня признали. Как отдельную личность — Сим Ён Со. Ведь я правда очень старалась.

Глаза Хи Дэ расширились, рот приоткрылся ещё сильнее. Ён Со зачем-то уставилась на холодильник с напитками и снова налила себе.

Когда стакан наполнился наполовину, Хи Дэ отнял у неё бутылку.

— Что? От этой сжатой выжимки ещё сложнее понять? То есть ты сейчас решила добиться признания у моей бабушки, я правильно понял?

— Да.

— Ага. Ты сейчас пьяный бред несёшь. А завтра опять скажешь: «Ничего не помню», «Была не в себе», «Наговорила ерунды»?

— Это не бред. Я решила больше любить себя.

— Нет, что-то тут не сходится. Ты должна любить меня, а причём тут «любить себя»…

— Чтобы любить себя, нужно жить, делая то, что любишь. Без всяких расчётов, без этого «заботиться», «жертвовать» и прочего.

«То, что я люблю».

От её слов Хи Дэ сглотнул. Казалось, его раздувшееся сердце вот-вот лопнет.

Ён Со прямо посмотрела ему в глаза, а Хи Дэ долго лишь безмолвно шевелил губами. Перед ним снова и снова возникало невероятное зрелище, звучали невероятные слова, и он, прищурившись, продолжал недоверчиво её разглядывать.

— Я сейчас с ума сойду. Выпила ты, а глюки почему-то у меня.

— …

— Ты ведь не положила заявление об увольнении в карман?

— Похоже, мне всё-таки придётся уйти из компании. Не думаю, что ваша бабушка оставит меня здесь.

— Что за чушь. Как это бабушка тебя выгонит? Думаешь, я позволю на такое смотреть?

Когда он вспылил, Ён Со тихо усмехнулась. Хи Дэ, всё ещё подозрительно глядя на неё, украдкой налил себе.

Он то и дело косился на Ён Со.

— Это что, признание?

— Другого объяснения у меня нет.

— Но почему так неприятно? Пиздец странно. Это не розыгрыш со скрытой камерой? Тут что, декорации? Не зря магазин оказался таким, бля, маленьким.

— Почему? Вам нравится безответная любовь? Если это ваш типаж, может, оставить вас наслаждаться этим ещё немного?

— Нет. Я не это имел в виду.

Вроде бы Ён Со действительно призналась ему, но её лицо и взгляд, в которых не было улыбки, начисто лишали происходящее реалистичности.

Хи Дэ по-прежнему смотрел недоверчиво, а затем протянул руку.

— Тогда возьми меня за руку.

Ён Со молча посмотрела на него и протянула руку. Когда она взяла его за руку, Хи Дэ испуганно выдернул свою.

— Ой, бля, ты взяла? Правда? Ты правда призналась?

Сжав ладонь, в которой осталось тепло руки Ён Со, Хи Дэ съёжился, словно не мог поверить в происходящее.

— Ты кто? А ты кто? Ты точно Сим Ён Со? Не похожа на себя.

— Я не очень разбираюсь, поэтому спрашиваю: разве отношения всегда начинаются вот так? Всё это так неловко, стыдно и… неприглядно.

— Нет, я не о том. Дай руку. Давай ещё раз. Да не может быть, чтобы ты была такой…

Хи Дэ снова протянул руку, и Ён Со крепко её сжала. Он опять вытаращил глаза и выдернул руку.

— Ты пьяна. Скажи. Ты сейчас пьяна как чёрт?

— Да. Пьяна. Кажется, очень… ну, как чёрт.

Ён Со кивнула, и Хи Дэ, выдохнув, напряг веки.

— Я всё сказала. Теперь можно мне поесть лапшу?

— Она же совсем раскисла. Я закажу новую.

— Не надо. Я всё равно сейчас вкуса не чувствую.

Когда Ён Со взяла палочки, Хи Дэ украдкой посмотрел на неё, словно увидел странное чудовище.

Это был момент признания.

Глава 61 — И всё же