Пятно

Бум. Она закрыла входную дверь и вошла в квартиру. Ён Со разулась и сразу направилась в свою комнату.

Только почувствовав знакомый аромат диффузора, стоящего на туалетном столике, она осознала, что наконец-то дома.

Она просто стояла.

«Как я вообще добралась?» — думала она, продолжая стоять.

Сумка, которую она держала перед собой как щит, с глухим стуком упала на пол. Она стянула пиджак, который служил ей бронёй.

Словно забыв о привычке класть вещи на место, она бросила всё на пол и, прислонившись к стене, медленно сползла вниз.

Сидя в тёмном углу комнаты, она тяжело, глубоко вздохнула — и лишь тогда ей показалось, что сдавленное в груди дыхание наконец-то начало выходить.

— Ха-а-а...

Всю дорогу домой, в том такси, в которое она села не помня себя...

Она сдерживала слёзы, тратя на это сверхчеловеческие усилия.

Мысли уползали в прошлое, затем соскальзывали в настоящее, потом снова отчаянно цеплялись за прошлое, но их неизбежно отбрасывало назад.

Так о чём же ей следует думать прямо сейчас? В каком отрезке времени она находится?

Как бы Ён Со ни старалась навести порядок, клубок мыслей не распутывался.

— Всё хорошо. Ты молодец. Это же то, чего ты хотела.

Та рана, которую она несла всё это время, появилась не только из-за обиды оттого, что ей, наивной и неопытной семнадцатилетней девочке, пришлось пропустить через себя весь ледяной гнев и презрение хозяйки дома. Ведь где-то там была и её мама.

В тот самый миг, когда она осознала присутствие мамы — той, что не осмелилась вступиться за дочь в минуту её унижения, — Ён Со почувствовала себя мельчайшей пылинкой во Вселенной. Боясь потерять работу и крышу над головой, мать спряталась и предпочла закрыть глаза на происходящее.

При воспоминании об этом она могла лишь нервно усмехнуться. Сегодня в том доме не было мамы, и сама она больше не была той наивной девочкой; проходя через это во второй раз, она уже не стояла молча, дрожа от страха, как тогда.

Будь у неё возможность повернуть время вспять и вернуться в свои семнадцать лет...

Она хотела бы защитить себя сама, не полагаясь ни на кого.

«Госпожа ждёт вас».

Именно поэтому она без лишних слов пошла в этот дом за секретарём Чон.

Она посчитала это шансом смыть старую обиду — ту самую, которая не исчезала, как бы она ни пыталась её подавить, и всплывала на следующий день, как бы она ни старалась её забыть.

«Меня и исполнительного директора Юн Хи Дэ ничего не связывает. Между нами ничего не было в прошлом, нет в настоящем и не будет в будущем».

Она произносила каждое слово с силой, словно выплевывая осколки собственного сердца, вырезанные из груди.

«И всё потому, что будущее исполнительного директора Юн Хи Дэ заботит меня далеко не так сильно, как вас».

В ней проснулась упрямая решимость, смешанная с обидой. Ей хотелось ещё более чётко, ещё более решительно откреститься от этой ситуации.

Его мать выглядела пораженной. Похоже, она не ожидала, что Ён Со не склонит голову, не сложит покорно руки, а выскажет всё, что думает.

— Молодец... Ты всё сделала правильно...

Стоило развязать один узел, как тут же начал распускаться другой, переплетаясь без начала и конца.

Вспомнив нежно улыбающегося Хи Дэ, Ён Со прислонилась головой к стене и закрыла глаза. От этих воспоминаний её плечи сразу же задрожали, а шею обожгло жаром; она до боли прикусила губу.

Что же теперь делать?

Она думала, что почувствует облегчение. Думала, что разрешила старый конфликт.

Так почему же на душе так больно и тоскливо?

— Молодец... Ты всё правильно сделала... Всё равно из этого ничего бы не вышло... — срывающимся голосом бормотала Ён Со, когда по щекам покатились неудержимые слезы.

Всё хорошо. Конец всё равно был предрешён, она лишь немного его приблизила. Не более того. В любом случае их не ждало бы совместное будущее.

— Всё хорошо... Всё хорошо, Сим Ён Со...

Она обхватила колени руками, сжалась в комочек. И, опустив голову, беззвучно разрыдалась.

Она так старалась жить правильно. Стиснув зубы, училась до рези в глазах, жила стойко, даже сурово...

Но для кого-то её жизнь по-прежнему оставалась лишь грязным пятном. И от этого было так горько и тоскливо.

«В прошлом ничего не было.»

«В настоящем ничего нет, и в будущем не будет».

Она должна признать, что была лишь пятном, и стереть себя. Даже если в итоге это заставит его возненавидеть её.

— Всё хорошо. Я же говорю, ты молодец... Ты молодец... Всё хорошо...

И всё же, несмотря на эти слова, она ещё не достигла того уровня, чтобы принять всё со смирением.

* * *

На следующее утро Хи Дэ с безучастным лицом выбирал рубашку. Пробежавшись потухшим взглядом по вешалкам, он схватил первую попавшуюся.

А затем вяло просунул руки в рукава. Казалось странным, почему застегивание пуговиц отнимает у него столько сил.

— Какой смысл идти на работу. Ён Со я всё равно не увижу.

Ещё недавно он собирался на работу с энтузиазмом. Ему нравилось выбирать одежду, он даже ломал голову над тем, какой парфюм нанести.

Ему нравилось наряжаться и, приехав в офис, ждать встречи с ней. Ён Со каждый день приходила в похожей одежде и с одинаковым выражением лица — словно вырезанная и вклеенная фотография на документы, — но для него каждый миг рядом с ней был новым и особенным.

Застегивая пуговицы так вяло, будто не ел несколько дней, он снова бессильно опустил плечи. Официальные встречи с Ён Со закончились всего день назад, а он уже словно потерял всякий смысл жизни.

Застегивая ремень, Хи Дэ посмотрел в зеркало. Увидев собственное унылое, полное тоски лицо, он замер.

Затем слегка склонил голову.

— Твою ж мать, и насколько же толстыми должны быть розовые очки?

Что это за очки такие, что никак не спадают? Хи Дэ ни с того ни с сего принялся остервенело тереть глаза. Дотерев до того, что глазные яблоки загорелись жаром, он снова посмотрел в зеркало. Увидев свои красные, воспаленные веки, он со стоном вздохнул.

— Какие, к чёрту, очки? Нечему тут спадать, я смотрю на всё невооруженным глазом.

Если бы всё дело было в какой-то пелене, он мог бы подождать, пока она спадет. Но раз он так реагирует на неё своими собственными, ничем не затуманенными глазами — тут уж ничего не попишешь.

— А-а-а... С самого утра так чертовски скучаю. Сдохнуть можно.

Продолжая мученически постанывать, он одеялся. Выходя из гардеробной, Хи Дэ выстраивал коварный план: сегодня до конца рабочего дня он обязан найти любой, даже самый нелепый повод, чтобы встретиться с Ён Со.

Направляясь в спальню, он внезапно остановился как вкопанный. К нему пожаловала мать.

Вчера он не пошёл на смотрины, поэтому догадывался, что она придёт, но так хотелось этого избежать.

— Зайди, нам нужно поговорить.

Не дав Хи Дэ и рта раскрыть, Джин Хва перехватила инициативу и решительно прошла в спальню. Хи Дэ неглубоко вздохнул и последовал за ней.

Зайдя внутрь, он закрыл дверь. Поскольку рыльце у него было в пушку, он не стал с ходу бросаться агрессивными словами.

— Я же сказал, что не пойду.

В его голосе не было былой уверенности.

— Не об этом речь.

Джин Хва опустила сумку и села на стул.

— Ты что, и правда безответно влюблён в адвоката Сим?

Едва прозвучало имя Ён Со, как Хи Дэ, до этого немного подавленный, тут же изменился в лице и потёр переносицу.

— Ты ради этого пришла?

— Отвечай прямо. Это правда? Ты вправду в неё втюрился?

— Да. Сколько раз мне ещё повто...

Слушая ответ сына, Джин Хва вскочила и быстрым шагом направилась к нему. Хи Дэ, инстинктивно почуяв неладное от столь нетипичной для неё прыти, успел развернуться боком.

Хлоп! Мать со всей силы ударила его по спине.

— Ах ты, идиот! Бестолочь никчемная!

— Ай, давай словами! Чего сразу бить-то!

— Я тебя для того растила, чтобы ты за юбками бегал?! Тебе-то чего не хватает, чтобы безответно влюбляться? Что с тобой не так, чтобы сохнуть по кому-то! Боже мой!

Хлоп! Хлоп! Джин Хва ещё несколько раз съездила сыну по спине.

Вывернув руку, Хи Дэ принялся чесать ушибленное место. Было не столько больно, сколько щекотно и жгуче.

— Ауч, жжётся-то как.

Пока он, морщась, потирал спину, Джин Хва вытаращила на него глаза.

— Жалкий ты человек! Гордость у тебя есть? А чувство собственного достоинства? Она тебе отказала, так какого чёрта ты за нее цепляешься?! Она прямо сказала, что между вами ничего не было и не будет! С чего ты взял, что можешь так унижаться!

Пока мать кричала на него, Хи Дэ опустил руку.

— Неужели ты настолько жалок? Настолько никчемен? Зачем бегать за той, кто тебя отвергает?! Ну зачем?! В чём ты хуже других? Чего тебе не хватает?!

— Мама, ты виделась с адвокатом Сим?

— Да! Виделась! Я же говорила, что сидеть сложа руки не стану! Виделась. И что?!

— Мама! — рявкнул Хи Дэ так громко, что стены содрогнулись, несмотря на закрытую дверь.

Но Джин Хва не уступила ему ни на йоту, и вздувшиеся на шее вены выдавали её гнев.

— Да какая разница, виделась я с ней или нет?! Она всё равно сказала, что ты ей не нужен!

— Что ты сказала?..

Хи Дэ резко успокоился. Он закрыл глаза, затем снова открыл их. Джин Хва с силой ударила себя в грудь, словно у неё перехватило дыхание от возмущения.

— Она... она так складно и красиво говорила! А? Ни капли не смутившись, глядя мне прямо в глаза, перебивая меня! Знаешь, что она мне заявила?!

Джин Хва внезапно выпрямилась, словно передразнивая Ён Со.

— Как она там сказала? Что-то вроде: «Отказ от смотрин — это личное решение и желание исполнительного директора, а не моё».

— ...

— Не моё! Не моё! Представляешь, «не моё»! Боже правый! Да как такое вообще возможно?!

— Аха…. Аха-ха. Аха-ха-ха-ха-ха.

Хи Дэ, хлопая глазами, переваривал сказанное, а потом вдруг расхохотался. Джин Хва со странным выражением лица посмотрела на сына.

— Чего ты смеёшься? Тебе это кажется смешным?

— Ой, не могу. Аха-ха. Аха-ха-ха-ха-ха, я сейчас умру от смеха, ох, как и ожидалось от Сим Ён Со.

Глаза Джин Хвы округлились от шока.

Она уже начала думать, что её сын окончательно спятил.

Глава 40 — Пятно