То, что написано на лице

Управляющий директор Ким, Хи Дэ и Ён Со сразу же отправились в ресторан. Все трое прибыли в заведение традиционной корейской кухни неподалеку от офиса, которое так любил директор Ким, и стоило им занять забронированные места, как стол тут же уставили бесчисленными тарелками с закусками.

— Когда стареешь, начинаешь ценить простую домашнюю еду. В обед обязательно нужно съесть чашку риса, — принялся объяснять директор Ким, но Хи Дэ тут же его перебил:

— Молодые тоже любят рис.

— Правда? Ну и слава богу. А то я уж подумал, что пообещал угостить вас чем-нибудь изысканным, а сам притащил в эту старинную лавку, и вы теперь мысленно ругаете меня как старого ворчуна.

Директор Ким мельком глянул на Ён Со, и та мягко улыбнулась.

— Я тоже люблю рис. Больше всего на свете.

Только тогда управляющий директор Ким раскатисто рассмеялся и снял пиджак. Подошедший официант принял у него одежду и повесил на вешалку, а директор Ким тем временем засучил рукава.

Он поочередно посмотрел на Хи Дэ и Ён Со, сидевших бок о бок.

— Было бы славно, если бы председатель не уехал в командировку.

— А по-моему, то, что он в командировке, даже к лучшему.

— Директор Юн. Ты при сотрудниках-то язык прикусывай.

Директор Ким снова расхохотался и указал пальцем на Хи Дэ.

— Вот таков наш директор Юн. Вообще не умеет скрывать свои мысли. Адвокат Сим, вы уж отнеситесь с пониманием.

— Да, господин управляющий директор.

— Как это сейчас модно говорить? Он у нас парень с «хрустящей корочкой и нежной душой»? Как-то так.

— Прекрати говорить подобные словечки с таким гордым видом. Это совершенно не вяжется с тобой, — съязвил Хи Дэ, отчего директор Ким забавно задвигал бровями.

— Эй, паршивец, вот доживешь до моих лет — узнаешь. Когда стареешь, безумно хочется ухватиться за всё молодежное и модное. Ты хоть знаешь, сколько усилий я прикладываю, чтобы не превратиться в закоренелого ворчуна?

— Если вы перестанете поучать, наставлять и всё контролировать, то уже более чем наполовину перестанете быть таким.

— Правда?.. А почему ты только сейчас мне об этом говоришь? Похоже, мне тогда из этого статуса вовек не выбраться.

Когда директор Ким сделал испуганное лицо, Хи Дэ лишь обреченно покачал головой, а Ён Со, не выдержав этой абсурдной и комичной атмосферы, тихонько рассмеялась.

Заметив это, Хи Дэ мельком взглянул на неё. Видя, как разгладилось её обычно напряженное лицо, он почувствовал, как к сердцу подступило облегчение.

— Адвокат, директор Ким знает меня с самого детства, так что у нас с ним давно нет никаких условностей. Имейте в виду.

— Вообще-то я до сих пор не понимаю, почему у нас нет условностей. Директор Юн, лично я был бы очень рад, если бы ты начал соблюдать хоть какие-то приличия в общении со мной.

— Ну и ворчун же вы…

— Ты ранишь меня в самое сердце.

Разница в возрасте между мужчинами была колоссальной, но их беседа текла так непринужденно, что Ён Со рассмеялась чуть громче. Кажется, легкое напряжение, которое сковывало ее всё утреннее время, окончательно рассеялось.

Когда на столе наконец расставили все блюда, директор Ким сделал приглашающий жест:

— Для начала давайте поедим. А разговоры подождут.

Сегодняшнее меню представляло собой роскошный восстанавливающий силы сет, главными блюдами в котором были солоновато-сладкий маринованный в соевом соусе краб и сочные, пухлые кусочки жареного угря.

— Кстати, а что это за история с социальными сетями? Слышал, ты завел аккаунт.

Когда посреди трапезы директор Ким задал этот вопрос, Хи Дэ ответил с самым безразличным видом:

— Да так, создал один. Слишком много людей просили об этом.

— Да неужели? А по-моему, ты его создал исключительно ради того, чтобы стереть кое-кого в порошок?

— И откуда у вас столько интереса к чужой жизни? В жизни всякое бывает — можно и отношения разорвать, и подгадить кому-нибудь в ответ.

Хи Дэ косо посмотрел на Ён Со, намекая директору Киму, что не стоит обсуждать его личную жизнь при сотруднице, и тот лишь комично выпятил губу. То, как Хи Дэ только в такие моменты строил из себя взрослого и благоразумного, выглядело просто смешно.

— О, председатель звонит. Я на минуту.

Увидев на экране имя председателя, директор Ким поспешно поднялся и вышел из комнаты. Стоило ему уйти, как Хи Дэ принялся лениво помешивать ложкой суп.

«Служанка Юн Хи Дэ…»

Это чудовищное клеймо со вчерашнего дня никак не выходило у него из головы. Словно эти люди в совершенстве знали, какие именно слова нужно подобрать, чтобы ударить как можно больнее, они вылепили самое гнусное, самое низкое оскорбление и безжалостно вонзили его в Ён Со.

Ему хотелось о многом её расспросить. Точнее, он думал, что сможет спросить. Что именно тогда произошло.

Но стоило ему поднять на неё взгляд, как язык буквально прилипал к гортани. Он просто физически не мог заговорить об этом, глядя ей в лицо.

Его одолевали сомнения. Какова будет её реакция, когда она поймет, что он теперь обо всем знает? И не станет ли это эгоистичным расковыриванием старых ран, которые она так долго пыталась залечить? Не причинит ли это ей еще большую боль? Разум его был в полном смятении.

От этого Ён Со казалась ему еще более хрупкой и беззащитной. «Если даже мне сейчас так трудно начать этот разговор, то каково было ей, настоящей жертве, все эти годы носить это в себе в абсолютном молчании?»

Это не было вопросом простого сокрытия или тайны. Она, должно быть, просто физически не могла выдавить из себя ни слова. Любой на её месте поступил бы так же.

Мысли ходили по кругу, и внутри него, не переставая, закипала глухая, удушающая ярость.

Боясь, что этот гнев случайно отразится на Ён Со, он буравил тяжелым взглядом несчастную суповую чашу, как вдруг до него донесся её голос:

— Господин директор. У вас нет аппетита? У вас еще осталась почти вся порция риса.

Хи Дэ вскинул брови и поспешно согнал с лица суровое выражение.

Он по-прежнему не находил в себе сил спокойно смотреть на неё. Ему казалось, что он пока не сможет сдержать те эмоции, что бушевали в груди.

— Просто кое-кто вчера заставил меня знатно объесться на ночь глядя. Да еще и посреди ночи. Лицо так опухло, что от былой красоты не осталось и следа.

«Я просто не могу снова расплакаться перед тобой».

— Вы ни капли не опухли.

— Еще как опух. Я, конечно, знаю, что чертовски хорош собой в любом состоянии, но обычно я еще красивее. Разве вы не знали?

— Нет. Я как-то не в курсе.

Стоило Ён Со ответить, как Хи Дэ наконец мельком взглянул на неё. А затем укоризненно цокнул языком, словно сокрушаясь о её безнадежности.

— Можешь говорить что угодно, меня это вообще не задевает. От того, что один отдельно взятый адвокат отрицает очевидное, моя красота никуда не денется.

Они перебрасывались шутливыми репликами, но Хи Дэ так и не смог заставить себя улыбнуться в конце фразы. Заметив, что его реакция разительно отличается от обычной, Ён Со мягко закрыла и открыла глаза.

В этот момент в комнату вернулся директор Ким и виновато поднял руку:

— Ох, суета сует, совсем закрутился. Ну же, давайте продолжим обед.

Директор Ким взял приборы и вернулся к трапезе. За обсуждением финальных сроков по делу Чхве Дэ Сика обед прошел в сравнительно спокойном русле.

Казалось, на этом совместная работа исполнительного директора Юн Хи Дэ и адвоката Сим Ён Со подошла к своему логическому завершению.

Когда они вернулись к зданию компании, Ён Со почтительно попрощалась и первой направилась к лифтам. Управляющий директор Ким долго провожал её взглядом, а затем без церемоний толкнул Хи Дэ локтем в бок:

— А адвокат Сим-то у нас с характером.

— Это вы к чему? — спросил Хи Дэ, который точно так же неотрывно смотрел вслед уходящей Ён Со. Директор Ким слегка задрал подбородок:

— Выглядит такой хрупкой и слабой, но внутренний стержень у неё просто колоссальный.

— Ха. Мы всего лишь один раз пообедали вместе, откуда вам знать, господин управляющий директор?

— И почему ты вечно дерзишь, паршивец? Я прожил достаточно, чтобы не просто плыть по течению и бездумно есть то, что дает жизнь. Мой возраст кое-чего да стоит.

— По-моему, вы его просто проели.

— Ах ты щегол.

Директор Ким на этот раз шутливо ткнул Хи Дэ в живот. А затем задумчиво склонил голову набок.

Этот мудрый, не по годам зрелый взгляд. Этот лаконичный, лишенный пафоса, но глубокий, слегка приглушенный голос. И эта тихая, неподвижная атмосфера абсолютного покоя, которую трудно было описать обычными словами.

— Я не то чтобы досконально изучал её резюме, но готов поставить сто против одного, что за плечами этой девочки кроется тяжелая история. Подобная аура не берется из ниоткуда.

От этих слов директора Кима у Хи Дэ внутри всё сжалось. Он и не думал, что этот старик окажется настолько проницательным.

Но директор Ким не собирался останавливаться:

— Обычно, когда в её возрасте от человека исходит такое ощущение, это означает одно из двух. Либо в её семье с самого детства творился полный кошмар…

— …

— Либо её когда-то сокрушительно, жестоко предали.

— Ха.

Из груди Хи Дэ вырвался невольный, тяжелый вздох. Он резко повернулся к директору Киму и удивленно округлил глаза:

— Вы что, подрабатываете на стороне? По выходным открываете лавочку в переулках Инсадона [2] и гадаете людям по лицу?

[2] известный исторический район в центре Сеула, знаменитый своими традиционными улочками, чайными домами, лавками антиквариата, ремесленными мастерскими и уличными предсказателями.

— Паршивец, я прошел долгий путь, спотыкаясь и набивая шишки, прежде чем занял кресло управляющего директора. Разве такие, как ты, рожденные с золотой ложкой в зубах, способны видеть людей насквозь? Если бы ты знал, через какую войну мне пришлось пройти на этой работе ради своей должности, ты бы сейчас горючими слезами обливался. А ты еще умничаешь тут.

— Я думал, вы человек, а вы, оказывается, экстрасенс. Переоценил вас.

Пока Хи Дэ бормотал это, директор Ким вытянул шею, провожая взглядом удаляющуюся Ён Со. Она как раз стояла в ожидании лифта. Заметив, как даже в этой обыденной позе сквозит глубокая, затаенная печаль, директор Ким покачал головой:

— Должно быть, она родилась невероятно умной и приложила нечеловеческие усилия, чтобы стать адвокатом. Девочка совсем не умеет радоваться и постоянно держит глухую оборону. Хотя сильна, спору нет.

— А то, что человек силен, это уже тоже проблема?

— Человеческая душа — это не тот материал, который легко поддается ковке. Представь, через какой ад ей пришлось пройти, чтобы стать такой монолитной.

Хи Дэ на мгновение лишился дара речи.

«Даже посторонний человек видит это так легко, почему же я, идиот, все эти годы оставался слеп?»

«Почему я так беспечно прошел мимо того факта, что с её лица навсегда исчезла улыбка? Как последний дурак».

— Может, её ранил какой-то мужчина?

— Всё же шло нормально, при чем тут вообще мужчина?

Хи Дэ заткнул руки в карманы брюк, и в его голосе зазвучало явное недовольство.

— Я же просто привел пример. Думаешь, так легко сделать это выражение вечной скорби своим базовым состоянием? Чем умнее выглядят эти девчонки, тем более они беспомощны в делах сердечных. Нарвутся на какого-нибудь негодяя, понимаешь? И ходят потом как вареные курицы, растеряв всю жизненную силу. Я лишь говорю, что такой вариант вполне возможен.

В этой гипотетической драме роль того самого «негодяя» принадлежала Хи Дэ, поэтому его глаза яростно сузились.

Однако директор Ким, не отрывая взгляда от Ён Со, совершенно не заметил этого испепеляющего взора и снова дружески похлопал Хи Дэ по животу:

— Мои слова верны процентов на девяносто, вот увидишь. Посмотри сам, Хи Дэ. Картина ведь вырисовывается предельно ясная.

— Художник из вас, конечно, хреновый. Всё, я пошел.

— Что? Ты что сейчас вякнул?!

Когда Хи Дэ решительно зашагал вперед, директор Ким возмущенно закричал ему вслед. Проходившие мимо сотрудники испуганно вздрогнули, а директор Ким, ворча себе под нос, поспешил догнать Хи Дэ.

Шагавший впереди Хи Дэ резко замер и посмотрел на экран телефона.

Звонила мать.

Глава 36 — То, что написано на лице