Сорванная маска

— Я дал вам много времени, депутат. Теперь вам придется придумать оправдание получше, чем молчание.

Атмосфера бездонно погрузилась во мрак.

Сон Хон сохранял воспитанную позу, но на его лбу проступили вены, выдавая крайнее напряжение.

Им Су Квон с опущенным взглядом смотрел на флешку. Из-за крайней нервозности тиканье часов начало звучать так громко, словно давило на него.

Тик. Так. Тик.

По его телу пробежал холодок, а волосы встали дыбом, будто его бросили посреди бескрайнего океана.

— Я не могу. Я пойду первой.

В конце концов, не выдержав атмосферы, Ро Хи заговорила. В отличие от того, что было совсем недавно, когда дядя привычно напивался в непринужденной обстановке, сейчас он замер, не в силах вымолвить ни слова.

Она хотела позвонить маме и расспросить о том, что происходит. Ей было трудно принять причину того, почему дядя не может ничего сказать.

— Тогда вы двое поговорите...

— Сиди.

Она попыталась встать, но властный голос Сон Хона подавил её. Остановившись на полпути, Ро Хи посмотрела на него.

Его взгляд, полный осуждения, был прикован к ней, и ей казалось, что она замерзнет под этими глазами, похожими на тонкий лед.

— Куда ты побежала. Сиди.

— Я не убегаю. Разве этот разговор имеет ко мне какое-то отношение?

Когда она сказала, что не имеет отношения, Сон Хон тихо рассмеялся. Казалось, ему было весьма забавно наблюдать за тем, как она несет чушь, не понимая атмосферы.

Ро Хи снова села на место. С очень злым выражением лица она принялась трясти дядю за руку.

— Да почему ты ничего не можешь сказать! Говорю же, скажи что-нибудь, дядя!

Когда Ро Хи чуть ли не умоляла его сказать хоть что-нибудь, Им Су Квон, тщательно подбирая слова, поднял голову. Это был момент, когда он начал отчаянные попытки хоть как-то исправить резко изменившуюся атмосферу.

— О чем вообще речь. Я просто сидел и слушал, но, исполнительный директор, ваши домыслы зашли слишком далеко. — Им Су Квон расправил плечи.

Затем он протянул руку и взял флешку, которую положил Сон Хон.

— Это действительно моя вещь. Это не для председателя, а просто моя личная вещь. Уж не знаю, почему вы решили, что я собираюсь отдать это председателю, но даже оправдываться как-то смешно, ну и ну.

Если бы Сон Хон знал всю правду, он бы не стал так расспрашивать и допрашивать его. Ведь нельзя же спокойно выяснять обстоятельства, посадив перед собой врага, убившего твоих родителей.

Даже если он узнал правду, ничего не изменится. Ведь доказательств нет, это лишь подозрения.

— Я думал, мы выпьем и мило побеседуем, а вы горячитесь из-за слухов, в которые даже дети не поверят. Мне обидно, исполнительный директор.

Им Су Квон пробормотал это, убирая флешку в карман. Когда дядя заговорил, Ро Хи наконец глубоко выдохнула и расслабилась.

Словно ожидая, пока напряженная атмосфера немного разрядится, Им Су Квон прямо посмотрел на Сон Хона. Со временем к нему начала возвращаться уверенность. Он не знал, чего ожидал Сон Хон, но не собирался плясать под его дудку.

Как же трудно ему было подняться до этого места.

— Для богатой семьи чеболей моя семья, у которой мало что есть, может казаться незначительной, но я не думал, что вы будете смотреть на нас настолько свысока. Как мне это воспринимать.

— Значит, всё это ложные слухи?

— А что же еще?

Их взгляды встретились. Сон Хон долго смотрел на Им Су Квона, а затем кивнул, словно ему было всё равно.

— Ложные слухи. Вот как.

Не похоже было, что он поверил во всё это.

— Возможно, и так.

Но что он мог сделать?

— Вы случайно не помните Чхве Чхан Гиля?

— Кого?..

Им Су Квон тут же нахмурился. Это имя ему ни о чем не говорило, но сердце, предчувствуя недоброе, снова ухнуло вниз.

— Это человек, который работал с вами в прошлом. Когда вы работали водителем у мужа моей тети, он работал водителем у самой тети.

Словно ударила молния и небеса рухнули.

Им Су Квон моргнул.

— Этот человек, посмотрев на вашу фотографию, сразу же вас вспомнил. Думаю, мне следует показать фотографию и вам.

— Исполнительный директор! Вы зашли слишком далеко со своими обвинениями! Что вы делаете!

Он повысил голос, но Сон Хон медленно достал телефон и положил его. Голос, звучавший из включенного видео, принадлежал Чхве Чхан Гилю, и это были показания, в которых точно описывалось то время.

[Мы в то время были людьми, которые жили одним днем, поэтому и быт у нас был соответствующий. Кажется, тогда Им только-только приехал в Сеул и был беден как церковная мышь.]

Им.

Прошлое, от которого он так старался убежать, навалилось на него. Губы Им Су Квона тупо приоткрылись.

[А потом, когда мы все уже расходились, Им, раздавая мясо, чтобы забрать его домой, сказал, что это не он покупает, а вице-президент Ким У, который сейчас является вице-президентом, чтобы мы знали, и что этот человек — его спасательный трос или что-то в этом роде...]

Они слушали разговор какое-то время, как вдруг Ро Хи встала, взяла телефон и нажала кнопку остановки воспроизведения.

Затем она потянула Им Су Квона за руку и поднялась с места.

— Вставай, дядя. Зачем ты это слушаешь? Разве это всё не клевета?

— Мне показалось, что показаний одного человека будет недостаточно, поэтому я нашел еще несколько коллег. Думаю, завтра я смогу пригласить их в Доменджэ.

— Исполнительный директор, вы действительно переходите все границы. Водитель? Мой дядя? Откуда эти нелепости!

— Да. Ты так и продолжай болтать, не понимая атмосферы. Это ведь то, что ты должна делать.

— Если у вас есть всё, вы думаете, что можете так игнорировать человека прямо в лицо? Думаете, можете говорить всё что угодно!

— С этим ты справляешься лучше меня. Игнорировать человека в лицо. Говорить всё что угодно.

— ...

— По крайней мере, я не болтаю без причины, как ты. Я вгрызаюсь, имея четкие доказательства. Разница очевидна.

Ро Хи с полным гнева взглядом изо всех сил потянула дядю, заставляя его встать. Словно говоря: давай скорее уйдем, не будем больше терпеть это унижение.

— Кто пострадает, если эта свадьба не состоится? Не знаю, понимаете ли вы это, поступая так!

— Да. Скажи, кто пострадает. Я? Или твой дядя? Или моя тетя?

— Мой дядя — человек, который посадил председателя на её нынешнее место. Вы об этом знаете? — В конце концов, не выдержав, Ро Хи начала говорить, и Им Су Квон крепко зажмурился. Он не для того рассказывал ей это, чтобы она использовала это в такой ситуации. — Без моего дяди не было бы нынешней группы «Солян». Неизвестно, в чьи руки она бы попала. Вы поступаете так, зная об этом сейчас?

— Да. Тогда объясни, как твой дядя помог.

Ро Хи закрыла рот. Она этого не слышала, поэтому не могла знать. Дядя так и не рассказал ей об этом до конца, говоря, что если она узнает, то пострадает.

Зловещая атмосфера стала неконтролируемо свирепой. Казалось, дыхание прервалось. Когда Ро Хи с растерянным лицом лишь крепко сжала губы, Сон Хон, вытирая руки влажным полотенцем, заговорил:

— Да. Этого ты не знаешь. Ведь твой дядя вряд ли бы объяснил тебе всё до таких подробностей.

— Неважно, как. Неужели это был честный и чистый способ? Нет, поэтому и председатель с моим дядей...

— Был он водителем или нет — мне совершенно не интересно. В работе ради пропитания нет ни низких, ни благородных профессий.

Сон Хон бросил влажное полотенце и поднял взгляд.

— А как насчет этого. Твой дядя совершил заказное убийство. А моя тетя и её муж были заказчиками.

Губы Ро Хи начали приоткрываться.

— Целью заказного убийства были тогдашние вице-президент группы «Солян» и его жена. Мои родители.

— ...

— Ну, а теперь продолжай болтать, как ты это делала. Потому что сейчас мне не до смеха.

Казалось, и тот, кто говорил, и те, кто слушал, вот-вот выплюнут кровь.

Им Су Квон крепко зажмурился. Воцарилась тишина, словно все звуки уснули.

Ро Хи в беспамятстве выбежала из комнаты. Она бросила руку дяди, которую изо всех сил тянула, и выбежала одна.

Она шла, не замечая, что задыхается, и сотрудники смотрели на неё. Она изо всех сил открыла дверь главного здания и, спускаясь по ступенькам, оступилась и упала.

С её характером она бы обычно начала извергать всевозможные раздражения, но сейчас она, нащупав свои туфли, подняла их. Она даже не думала их надеть и шла пошатываясь; было непонятно, что поднимается у неё в горле — дыхание или плач.

«А как насчет этого. Твой дядя совершил заказное убийство. А моя тетя и её муж были заказчиками».

В этот момент по её телу почему-то пробежала слабая дрожь. Это было своего рода озарение.

«Целью заказного убийства были тогдашние вице-президент группы «Солян» и его жена. Мои родители».

Почему услышав такие нелепые слова, её охватил шок, будто это была правда? Такого не может быть. Такого не может быть.

— Нет, это чепуха. Ч-чепуха...

Она вспомнила времена бедности своих родителей, о которых она и слушать не хотела. Старые фотографии, на которых запечатлена бедность. Жалкие привычки, глубоко въевшиеся в тела её родителей.

Воспоминания о бедных временах, которые иногда всплывали, когда члены семьи собирались вместе и выпивали. Разговоры родственников, которые, словно закуску, пережевывали дни, когда бедность была настолько непрерывной, что её даже трудно было приукрасить.

Как они вырвались из бедности — было неизвестно. Потому что она этого не слышала. Потому что ей было неинтересно.

— Нет, это чепуха. Это полный бред...

Она с опозданием поняла, что оставила телефон. Она хотела позвонить маме, но и это стало невозможным, поэтому она стояла на месте и лишь вдыхала едкий воздух.

«Целью заказного убийства были тогдашние вице-президент группы «Солян» и его жена. Мои родители».

Она вспомнила взгляд Сон Хона, который был похож то на пылающую дорогу, то на замерзший водный путь. Ей стало страшно от естественно исходившей свирепой ауры, от того пугающего и жестокого тона, и от того, как он, при всем этом, спокойно подавлял накопившийся внутри гнев.

Слезы потекли в несколько ручьев. Она не собиралась плакать, но слезы текли сами. Если слова Сон Хона не были правдой, то почему дядя так замер, почему он терпел эти ужасные обвинения?

Разум говорил «нет», но сердце колебалось, думая «а может быть». Ро Хи стояла на месте, как потерявшийся ребенок, и лишь плакала.

— Ой-ёй, барышня. Почему вы плачете? Почему. Что случилось. А?

Как раз в этот момент к ней подошла Ын Чжа. Когда Ын Чжа ласково спросила и подошла, Ро Хи разрыдалась еще громче прежнего и посмотрела на неё.

Глава 92