Выживаю без тебя

Сон Хон только что закончил офисное совещание после прихода на работу. Поскольку шел сезон дождей, строительные работы на объектах были приостановлены, и людей, соответственно, было немного.

Просматривая документы, Сон Хон на мгновение замер. Он тут же снял очки, потер переносицу и тяжело выдохнул.

Ливень, шедший всё утро, ненадолго затих. Солнце, выглянувшее из-за туч, показалось чем-то давно забытым, но было непонятно, идет дождь или уже прекратился.

Мыслей было слишком много, и они путались. Сколько бы он ни копался в прошлом Им Су Квона, ничего нового найти не удавалось, а время неумолимо шло.

На фондовом рынке уже вовсю гуляли джираши [1]. Описания в них были настолько подробными, что позволяли идентифицировать Им Су Квона, так что, вероятно, эту информацию слила Юн Ён.

[1] Джираши (지라시): информационные бюллетени (часто в виде рассылок), содержащие непроверенные слухи, сплетни о политиках, знаменитостях и бизнесе.

Казалось, Юн Ён перешла к финальной стадии подготовки свадьбы. Она недвусмысленно уведомила Сон Хона, что после традиционной церемонии в Доменджэ планируется еще одна свадьба в Сеуле. С точки зрения Юн Ён, все шло гладко.

Семья Ро Хи однажды попросила о совместном ужине, но Сон Хон отказался, сославшись на занятость, и Юн Ён не стала его за это отчитывать. Семья Ро Хи, чьей великой мечтой было войти в семью чеболей, казалось, была зациклена только на самой свадьбе.

Подумаешь, ни одного ужина или свидания. Проглядывалась их отчаянная решимость сделать что угодно, лишь бы свадьба состоялась.

Сон Хон сидел, потирая переносицу и плотно закрыв глаза, когда зазвонил телефон. Это был руководитель секретариата из головного офиса.

Когда Сон Хон ответил сухим голосом, секретарь сказал нечто неожиданное:

— Я сомневался, стоит ли докладывать, так как подтверждения нет, но циркулирует немного странный джираши, господин исполнительный директор.

Сама фраза «странный джираши» была противоречивой. С тех пор как поползли слухи о женитьбе Сон Хона, возникло множество домыслов, и большинство из них были беспочвенными сплетнями.

— Это касается депутата Им Су Квона. Я отправил информацию вам на почту.

Сон Хон открыл почтовый ящик. Автор сообщения, пересланного руководителем секретариата, утверждал, что в прошлом работал с Им Су Квоном в автосервисе.

Затем Им Су Квон якобы перебрался в Сеул и скитался, работая водителем.

— Это не тот случай, который можно подтвердить наверняка, но ситуация такова, что мы не можем ничего упускать, поэтому я докладываю.

— Хорошо. Спасибо за работу.

Сон Хон повесил трубку и закрыл почту.

Не было никакой возможности проверить подлинность десятков сплетен, появляющихся каждый день. Водитель. Водитель.

Даже если содержание листка было правдой, найти связь с текущим делом было трудно. Тот факт, что он работал в автосервисе или был чьим-то водителем, не мог объяснить подоплеку отношений с Юн Ён.

Мысль о том, что это просто незначительная деталь, была преобладающей. Пока он сидел с закрытыми глазами, забивая голову бесполезной информацией, раздался стук, и дверь открылась.

— Заняты, господин исполнительный директор?

Брови Сон Хона дрогнули. Хён Ук пришел впервые за долгое время.

* * *

Когда Сон Хон сел на диван, Хён Ук присел рядом и приветливо улыбнулся.

— В дождь стройка не идет. В такие дни надо бы отдыхать.

— Стройки нет, но это не значит, что работы нет.

— Ой-ой, дел, небось, по горло? А, понял, с такими шутками к тебе лучше не лезть?

— Ты стал совсем как старикан, Нам Хён Ук.

Когда Сон Хон пробормотал это, Хён Ук рассмеялся еще громче. Он, который сбежал в Сеул, словно спасаясь от Юн Ён, не выдержал дома и нескольких дней и снова приехал в Доменджэ.

Хён Ук очень любил Доменджэ в сезон дождей. Ему нравился вид напитанной влагой природы, и у него было хобби сохранять эти моменты на фотографиях.

Хён Ук достал камеру из сумки и показал несколько довольно неплохих снимков, но Сон Хон смотрел на них равнодушным взглядом. Он не понимал, что за сентиментальность такая — фотографировать мокрые листья.

— Хён, глянь. Композиция — искусство, да? Хоть и я снимал, но правда же.

— Ты же пришел не для того, чтобы это показать.

— Я? Я пришел именно это показать.

Когда Хён Ук сказал это с серьезным лицом, Сон Хон слегка наклонил голову набок.

Он терпеть не мог фотографии. С камерами он не дружил еще больше. Когда Сон Хон посмотрел на него взглядом, ясно говорящим, что он не может разделить этот интерес, Хён Ук пожал плечами.

— Я слышал от сотрудников в Доменджэ, что ты вступаешь в нежеланный брак.

— Хоть слухи в Доменджэ точные. А то я в последнее время живу, слушая одни лишь нелепые сплетни.

— Тетя, кажется, действительно страшный и сложный человек. Я думал, к тебе она немного добрее, но сейчас вижу, что это не так.

Похоже, он хотел выразить утешение. Сон Хон молча слушал слова Хён Ука.

Хотя у него не было душевных сил внимательно слушать чьи-либо речи.

Даже в этот момент лицо Ён У стояло перед глазами так ярко, словно до него можно было дотронуться.

— Я просто... я хотел бы, чтобы ты, хён, был чуть смелее. Если бы мне сказали так жениться, я бы вообще из дома ушел.

— Предлагаешь мне сбежать из дома?

— Нет, не то чтобы, я имею в виду — прояви свою позицию. Не обязательно насильно вступать в брак, который тебе противен, — в конце фразы лицо Хён Ука помрачнело. — На самом деле, я и благодарен тебе, и чувствую вину за многое. Кажется, только я живу так свободно, переложив все семейные дела на тебя, и мне каждый раз неловко, что только я живу счастливо.

— ...

— Я не в том положении, чтобы давать тебе советы, но... Ты крутой человек, человек, которого я уважаю, поэтому я просто хочу, чтобы ты жил счастливой жизнью.

Хён Ук поднял голову. Подумав, что вмешался не в свое дело, он тут же махнул рукой.

— Конечно, я знаю, что тебе тяжелее всех. И мыслей у тебя много. Просто... держись, я спустился сюда, чтобы сказать это.

Сон Хон медленно кивнул. Ему не хотелось сидеть напротив двоюродного брата и изливать свои паршивые чувства.

— Давай вечером выпьем по стаканчику.

— Отлично. Тогда я пойду в Доменджэ и буду там?

— Давай. Я не задержусь.

Когда Сон Хон ответил, Хён Ук кивнул. Собираясь убрать камеру обратно в сумку, Хён Ук вдруг остановился и снова включил ее.

— Кстати, Ён У уволилась.

— ...

— Ён У. Моя одноклассница. Она уже уволилась.

Он хотел было ответить, что прекрасно знает.

Хотел было объяснить, что его одноклассница сжала его сердце в кулаке и сбежала.

— Мне надо отдать Ён У фотографии. Надо было спросить контакты. Если спрошу у бабки Мун, она даст номер телефона Ён У? — пробормотал Хён Ук, прокручивая снимки, словно желая проверить сделанные кадры.

Пальцы ног Сон Хона дрогнули, и в этот момент Хён Ук нашел фотографию Ён У.

— А, вот она. Тут хорошо получилась. Я обещал отдать это фото Ён У.

Когда Хён Ук сказал это, глядя на снимок, Сон Хон посмотрел на камеру горящим взглядом. Осознание того, что в этом маленьком устройстве запечатлена Ён У, заставило сдерживаемую тоску взорваться.

Хён Ук долго смотрел на фото, затем поднял голову. Он снова выключил камеру, убрал ее в сумку и заговорил:

— В общем, хён, я тогда пойду в Доменджэ и буду ждать...

— Оставь.

— А?

Хён Ук, закрывавший сумку, посмотрел на Сон Хона. Сон Хон указал подбородком на сумку.

— Камеру. Я куплю тебе получше, так что оставь эту.

— Камеру? Эту? Вдруг? Почему?

— Вдруг понадобилась.

В ответ на неожиданное заявление Хён Ук скорчил недоуменную мину. Только что он смотрел на камеру как на какую-то гадость, а теперь говорит, что она вдруг понадобилась, и просит оставить.

Хён Ук снова достал камеру. Сон Хон впервые просил у него что-то, так что отдать не было проблемой, но просьба была настолько внезапной, что вызывала сплошные вопросы.

— Хён, ты что, изначально интересовался камерами?

— Нет.

— Но она тебе нужна? Камера?

— Камера мне не нужна.

— ...

— Мне нужно содержимое, которое в ней.

Сон Хон смотрел на Хён Ука глазами, лишенными каких-либо эмоций.

Рот Хён Ука слегка приоткрылся. Только сейчас он заметил, что Сон Хон страшно исхудал и на его лице застыло выражение человека, потерявшего всё, что имел.

То, что было для брата всем, то, что он потерял, то, что хотел вернуть любой ценой. И поэтому хотел сохранить хотя бы на фотографии.

— Она мне понадобилась, так что оставь.

Это была Ён У.

* * *

Хён Ук покинул офис, но Сон Хон еще долго сидел на диване, позволяя времени течь мимо.

Он уронил сцепленные в замок руки, посмотрел в потолок, а затем опустил расфокусированный взгляд. Вырвался слабый вздох, и он крепко стиснул зубы от тупой боли, поднимающейся изнутри груди.

Он зажмурился, словно человек, терпящий невыносимую муку.

— Ха...

Он потерял всякую волю к жизни, до такой степени, что задавался вопросом: неужели разрыв с одним человеком может привести к такому? Если называть жизнью то, что дыхание еще теплится, то да, он жил.

Я, наверное, просто выживаю без тебя.

Медленно подняв веки, Сон Хон перевел взгляд на камеру. Посмотрев на нее некоторое время, он протянул руку и поднял аппарат.

С лицом, лишенным всякого выражения, словно черты были стерты, он включил камеру. Маленький экран загорелся. Сон Хон пролистал фотографии, которые Хён Ук сделал, бродя по Доменджэ, и через некоторое время замер.

Взгляд упал на Ён У, смотрящую в небо. Сон Хон вглядывался в ее фотографию, словно окаменев.

Он пытался сохранять бесстрастное лицо, но казалось, что земля уходит из-под ног. Он не мог унять сердцебиение. Он скучал, был рад видеть, она была красива, и он по-прежнему любил её.

На следующей фотографии Ён У смотрела в камеру. Уголки ее губ были слегка приподняты в полуулыбке, и казалось, что она смотрит на него, поэтому Сон Хон погладил пальцем экран.

В конце концов, не в силах скрыть горечь, Сон Хон погладил ее лицо на снимке и тихо прошептал:

— Ты ведь в порядке.

Я помню всё о тебе, до единой мелочи.

Я храню тебя в себе, словно ты рядом.

Я достаточно помню тебя, чтобы нарисовать, даже закрыв глаза.

— Да. Тогда ладно.

И все же он тосковал. Он скучал до слез.

Потому что хочу быть с тобой, говорящей и двигающейся. Потому что хочу держать тебя за руку, обнимать за талию и целовать тебя в лоб.

Потому что хочу сказать тебе, что люблю. Потому что хочу извиниться за то, что обещал защитить, но не смог.

Перелистнув на следующую фотографию, он встретился взглядом с широко улыбающейся Ён У.

В ответ на ее улыбку, свежую и сияющую, словно у богини мая, Сон Хон безвольно улыбнулся следом. Глядя только на ее фотографию с горькой усмешкой на лице, он откинул голову назад и закрыл глаза.

— Смогу ли я забыть?

После тщетного вопроса вырвался пустой вздох. Это был никчемный вопрос, на который даже не стоило отвечать, ведь он уже знал ответ.

Сама мысль о том, что нужно забыть, была признанием того, что забыть невозможно.

— Что же... что же мне делать...

Да. Я не смогу тебя забыть. Знай это, до самой смерти.

Среди всех печалей, которые он знал и пережил до настоящего момента, это была самая великая трагедия.

Глава 82