Особенный и спокойный день

— Сколько ни думаю, кажется, вы мне нравитесь, госпожа Чжи Ён У.

Звезды сияли…

— Попробуем безответную любовь или будем встречаться?

Сердце дрогнуло.

После его слов повисла тишина, и вокруг было так тихо, что отчетливо слышался шелест травы.

«Сколько ни думаю, кажется, вы мне нравитесь, госпожа Чжи Ён У».

Она прокручивала эти слова в голове, но не могла в них поверить, даже услышав собственными ушами.

«Попробуем безответную любовь или будем встречаться?»

Она не знала, открыть глаза или закрыть, и не знала, на каком слове нужно сделать вдох.

Ён У бессильно опустила глаза. Хмель мгновенно выветрился после его признания, а мысли остановились перед этим честным выражением чувств, к которому нечего было добавить или убавить, и о котором невозможно было думать иначе.

Сердце колотилось так, словно его часть вот-вот оторвется и исчезнет.

— Конечно, я знаю, что это преждевременно.

Неужели это мужчина, признающийся в любви? Его голос был настолько спокойным, что можно было ошибочно принять это за деловой разговор.

— Я хотел стать человеком, от которого трепещет сердце, а не тем, от которого скрежещут зубы. Поэтому думал немного подождать.

— …

— Но ничего не вышло.

Она этого не знала, но скамья, на которой они сейчас сидели, была сделана руками его отца. Здесь он сидел рядом с матерью, считал звезды и говорил о любви.

Сидя на этой скамье, взрослый сын признавался женщине, которой хотел отдать свое сердце. Ты хочешь пройти мимо, но я не хочу этого допустить.

Ён У не могла выдавить ни слова. Если спрашивать логически, у неё не было уверенности, что она сможет ответить, выслушав его. Нет, даже больше: она не знала, о чем нужно спросить прямо сейчас и какими словами подвести итог.

Ён У смотрела в пол с приоткрытым ртом. Поверить в это было невозможно, трудно было решить, искренность это или шутка, но она уже усвоила, что он не тот мужчина, который станет подло играть с людьми такими словами.

Поэтому голова шла кругом. Она не знала, какую эмоцию нужно выдать, и её просто мутило, словно даже разум отказал.

В тот момент, когда оцепеневший разум и бешено колотящееся сердце блокировали любую реакцию...

Сон Хон встал с места.

— Идите внутрь. Я тоже пойду.

— …

— Я не буду приближаться бездумно, так что не пугайтесь.

Стук сердца был слышен в ушах. Ён У, зафиксировав взгляд на земле, хранила молчание.

— Было бы хорошо, если бы госпожа Чжи Ён У ничего не вспомнила из-за того, что перепила. Я не хочу, чтобы нам стало неловко.

Его протянутая рука коснулась её головы. Пульс бился так яростно, словно сердце переместилось в голову, и она не могла различить, его это пульс или её собственный.

— Идите и поспите немного.

Медленно убрав руку, Сон Хон развернулся. Звук шагов по земле постепенно удалялся, и только когда стало ясно, что она осталась одна, у Ён У вырвался стон.

Она долго издавала болезненные звуки, словно человек, не выдерживающий пытки, сжимая кулаки и растирая грудь — то ли от боли в сердце, то ли от онемения.

Спустя долгое время она безучастно посмотрела на пустое место, где он сидел.

«Попробуем безответную любовь или будем встречаться?»

— С ума сойти...

Это было спокойное и решительное признание, какого она никогда не слышала и не видела. Это было также и отстраненное признание, словно он не ждал ничего взамен, как бы говоря, что все последующие эмоции оставляет на её усмотрение.

— Эй, да как такое возможно. С ума сойти...

С губ Ён У, погруженной в хаос, срывались лишь междометия.

Это была лунная ночь в Доменджэ.

— Ого, новенькая. Пришла раньше, чем я думала?

Поскольку они пили до поздней ночи, в главном здании царил невиданный беспорядок. Ын Чжа, убирающая и расставляющая посуду, удивленно поприветствовала вошедшую Ён У.

— Сестра Мун говорила, что ты опоздаешь.

— Я рано проснулась. Раз уж проснулась, решила прийти на работу.

— Ох, молодость, молодость. Ей говорят отдыхать, а она не понимает и сама приползает — то ли дурочкой тебя назвать, то ли бестолково старательной.

— Вспомнила, что вчера оставила всё грязным и ушла, вот и пришла убрать...

Сняв обувь и войдя, Ён У сразу направилась к обеденному столу. Она начала убирать следы вчерашнего кутежа, складывая на поднос рюмки и тарелки с засохшим соусом.

Раз новенькая сама пришла и начала убирать со стола, Ын Чжа, решив полностью передать ей работу, села, подперла подбородок рукой и посмотрела на Ён У снизу вверх.

— Желудок не болит?

— Так себе.

У неё не было сил даже чувствовать боль.

— Лицо такое, будто мало спала?

— Я выспалась...

Уснуть она, конечно, не могла.

Ён У убирала посуду, избегая взгляда Ын Чжи. Ын Чжа, поцокав языком без всякой причины, украдкой достала телефон.

— Эй, новенькая. Глянь-ка сюда.

— Да?

Когда Ын Чжа внезапно позвала её, Ён У прервала уборку и подошла. Ын Чжа подняла телефон, словно желая показать сообщение.

— Моя внучка прислала мне смску. Глянь, чего она там написала.

— Смс? Хорошо.

Ён У взяла телефон. Ничего особенного там не было, короткое сообщение о том, что внучка скучает по бабушке.

— Пишет, что скучает по бабушке.

— Ишь ты. Правда? Эта малявка уже и хангыль выучила. С ума сойти. Гений, что ли?

— А сколько ей лет?

— Теперь в школу пошла. Сколько ж ей лет-то...

Ын Чжа забрала телефон у Ён У и сунула его обратно в карман. Ён У молча смотрела на неё, а затем спросила:

— Вы не ответите?

— Ой, какой там ответ. Позже позвоню разок и ладно. Я ж смски писать не умею. Не знаю, как писать.

Ын Чжа откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок.

— Дома денег не было, так что только старший брат и четвертый брат в школу ходили, а мы возле школы даже не бывали.

— ...

— Хотела было буквы поучить, да так и состарилась. В таком возрасте, конечно, на глаз примерно догадываюсь, читать-то по смыслу умею, а вот писать — нет.

Ён У тихо убрала тарелку.

— Хорошо тебе, новенькая. Ты ж ученая, небось в Сеуле секретарем работала, да?

Взяв поднос и собираясь уходить, Ён У вдруг посмотрела на Ын Чжу.

— Эм, хотите, я вас немного поучу?

— Чему?

— Хангылю. Чтобы могли смски писать.

На мгновение в глазах Ын Чжи вспыхнул огонь. Она лишь поморгала, а затем, почесав шею, издала пренебрежительный звук.

— Да ну. Как жила, так и помру, какая уж учеба в моем возрасте. У меня башка каменная, учеба — это для меня чужой мир.

— Но если понемногу заниматься, вы быстро поймете. Хангыль ведь легко учить.

— Правда?..

Кажется, она заинтересовалась. Ён У кивнула, и Ын Чжа тут же вскочила и последовала за ней.

— Тогда когда и как учиться будем?

— Скажите, когда у вас будет время. Я подготовлю учебные материалы.

Ын Чжа окинула Ён У взглядом с ног до головы и растянула губы в улыбке. Но, встретившись с Ён У глазами, тут же опустила уголки губ и кашлянула.

— Сестре Мун говорить не смей. Знаю я, что это позорно. Меня и так каждый день называют необразованной, не хочу еще позориться, что на старости лет выпендриваюсь.

— Не скажу. Я умею молчать.

— Видать, только тело у тебя легкое. Совсем не как я. И этому завидую, эх.

Ын Чжа, поколебавшись, сказать ли спасибо, застеснялась и резко отвернулась. Глядя на неё, Ён У закончила уборку, а в это время Сон Хон прошел мимо главного здания и уехал на работу.

За ночь произошло событие, от которого, казалось, небо раскололось надвое, но утро было на удивление мирным.

«Я не буду приближаться бездумно, так что не пугайтесь».

Если я буду молчать, значит ли это, что ничего и правда не было? Значит, можно просто молчать и делать вид, что не знаю?

С полным сердцем тревог, которые нельзя было высказать вслух, Ён У закончила уборку в главном здании. Одной ситуации с Сон Хоном было достаточно, чтобы мысли о Чха Юн Соке отступили на задний план, и это было просто поразительно.

Приехав на работу, Сон Хон провел утреннее совещание и даже закончил одну видеоконференцию. Убедившись, что перед выездом на объект осталось немного времени, Сон Хон уставился в монитор и коротко вздохнул.

— Молодец, ничего не скажешь...

Перед женщиной, которая говорит, что из-за длительного газлайтинга у неё от мужчин зубы скрежещут, он взял и своевольно вывалил свои чувства.

Подумав, Сон Хон сжал мышку. Даже по его собственному мнению, это был жалкий и скверный выбор.

Вчера у Ён У было такое отсутствующее лицо, словно она наблюдала конец света. Едва начав говорить, он почувствовал сожаление, но в другом смысле — у него не осталось сомнений.

Осталось лишь её четкое решение или начало жалкой безответной любви — будущее было туманным, и оттого на душе было неспокойно.

Продолжая размышлять, он мельком взглянул на документы «Намсон Индастриал Девелопмент». Спокойно глядя на бумаги, которые он изучил до такой степени, что запомнил даже мельчайшие цифры, Сон Хон вспомнил события нескольких дней назад.

Это было утром, когда он встретился с адвокатом Шин Чон Муном, приехавшим из Сеула.

«Если директор расскажет всё как есть, я найду способ».

«Я же говорил. Я хочу вырвать корни этого дома. Люди, которые прикрывают преступления деньгами, не смогут вытворять подобные вещи, только если у них отнять всё, что они имеют. Больше никогда».

«...»

«Я так считаю. А что думаете вы, адвокат?»

«А…»

Адвокат Шин издал многозначительный вздох. Это был сигнал, что он наконец понял слова Сон Хона.

Сон Хон продолжил с абсолютно сухим выражением лица:

«Мои сомнения уже превратились в решимость, а закон о наказании за сталкинг — это просто пустая угроза. Так что же нам делать?»

Адвокат Шин медленно кивнул.

Если подытожить его слова, Сон Хон не просто хотел расторгнуть контракт с «Намсон Индастриал Девелопмент».

«Подождите немного, директор».

«Хорошо».

Уничтожить саму компанию «Намсон Индастриал Девелопмент».

Взгляд адвоката Шина за толстыми линзами очков на какое-то время стал острым. Это означало, что он сосредоточился.

Время шло в молчании… Сделав несколько звонков, перебрав документы и закончив еще пару разговоров, адвокат Шин наконец поднял голову.

«Нужно изучить всё детально, чтобы знать наверняка, но если проследить за денежными потоками "Намсон Индастриал Девелопмент", можно заметить несколько аномалий».

Адвокат Шин повернул экран ноутбука к Сон Хону, показывая данные. И продолжил объяснение:

«Есть несколько субподрядчиков "Намсон", находящихся в особых отношениях, они не подлежат внешнему аудиту, так что если постучать в ту сторону, что-нибудь да вылезет. Потому что эти компании сформированы родственниками президента Чха Гиль Ука».

«!..»

«В десяти случаях из десяти, в ста из ста — это структура для отмывания денег».

Структура хищений, которую трудно обнаружить, если государственные органы не решат копнуть целенаправленно.

Адвокат Шин, который собаку съел в этой сфере и часто расследовал дела о злоупотреблении доверием или растратах в крупных корпорациях, быстро уловил схему отмывания денег, которую в основном используют малые и средние предприятия.

«Если всплывут обвинения в профессиональной растрате или злоупотреблении доверием, можно будет применить Закон об усиленном наказании за особо тяжкие экономические преступления, что качественно отличается от наказания за сталкинг. Желаемый вами "свежий" результат кажется вполне достижимым».

«Это точно?»

Адвокат Шин сделал серьезное лицо.

«Конечно, основываясь только на аудиторском отчете за прошлый год, нельзя однозначно утверждать о фальсификации финансовой отчетности или нарушении правил раскрытия информации, но...»

«Но?»

«Нет... Я буду трясти их, пока всё не вывалится наружу».

Адвокат Шин снял очки, говоря, чтобы тот не волновался, и Сон Хон слегка улыбнулся.

«Хорошо. Тогда потрудитесь».

«Да. Я свяжусь с вами».

Адвокат Шин встал. У него было одно старое прозвище — "Центрифуга" [1].

[1] Центрифуга (дословно "обезвоживатель/сушилка"): Прозвище, означающее, что он выжимает оппонентов досуха или трясет их, пока не вылетит вся «грязь».

Сон Хон, погруженный в мысли, оторвал спину от кресла и поднял трубку. Он нажал кнопку внутренней связи, и его тут же соединили с секретарем.

— Да. Директор.

— Свяжитесь со стороной «Намсон Индастриал Девелопмент». Скажите, что приглашаем на ужин в Доменджэ.

— Слушаюсь.

— Время — сегодня вечером. Семь часов.

— Да. Директор.

Сон Хон повесил трубку.

Глава 32