Особая история 8

Папина любовь

День, который семья из трех человек неспешно провела вместе, подошел к концу, и настало время ужина.

У Хён устроился на детском стульчике, и управляющая Мун принесла специально приготовленную для него еду. Сон Хон и Ён У тоже сели за стол. Понаблюдав немного за сыном, Сон Хон произнес:

— Сидеть нужно ровно.

Мальчик был еще не в том возрасте, чтобы понимать значение слова «ровно» так же хорошо, как взрослые. Однако к поведению за столом Сон Хон относился строже, чем к чему бы то ни было.

Когда У Хён потянулся за своей детской ложкой, Сон Хон остановил его:

— «Я хорошо поем». Сначала нужно сказать эти слова.

— Поем.

— Еще раз. «Я хорошо поем».

— Я холошо поем.

Сон Хон был весьма строг к манерам. Окинув взглядом серьезное, неулыбчивое лицо отца, У Хён нервно затеребил пальцы и уставился на свой поднос. Тут подошла Ын Чжа и с улыбкой произнесла:

— Молодой господин, кушайте свою ам-ам хорошенько. И водичку обязательно пейте.

— Дя.

Голос У Хёна, помнящего о строгом папе, прозвучал совсем тихо. В отличие от тех дней, когда они ели вдвоем с мамой, сейчас он сидел сравнительно ровно. Мальчик взял ложку, и только после этого Сон Хон тоже приступил к еде.

— Кто это болтает ногами за столом?

Заметив движения сына, Сон Хон сделал очередное замечание. Ребенок тут же замер и отправил в рот ложку жареного риса.

Ён У молча продолжила трапезу. Без Сон Хона сын за столом постоянно отвлекался, поэтому ей хотелось, чтобы он привыкал к правильным манерам хотя бы в присутствии отца.

Мать всегда была склонна уступать сыну. Она прекрасно понимала, как важно правильное воспитание, но перед этим до безумия очаровательным, хитрым личиком то и дело сдавалась помимо своей воли. Ведь он еще маленький. Ведь он еще совсем малыш. Утешая себя подобными мыслями, она часто откладывала на завтра то, чему должна была научить его уже сегодня.

— Эй. За столом нужно вести себя тихо. Ешь с закрытым ртом.

Сон Хон сомкнул губы и принялся жевать, показывая пример. У Хён внимательно посмотрел на него и послушно закрыл чавкающий ротик. До конца ужина Сон Хон еще несколько раз поправил сына, и наконец трапеза подошла к концу.

И с чего бы это У Хён съел столько, что его поднос остался абсолютно пустым? Ён У и управляющая Мун не скрывали своего удивления. Мальчик, которого вечно приходилось умолять съесть хотя бы еще одну ложечку — и то без гарантии успеха, — теперь без единой жалобы ловко умял всю порцию. Оставалось только диву даваться.

Вновь осознав, что накормить ребенка — задача вполне выполнимая, Ён У с изумлением перевела взгляд с пустой тарелки на лицо сына.

Мальчик бросал на нее робкие взгляды, всем своим видом показывая, что хочет поскорее вылезти из-за стола, и Ён У в конце концов не выдержала и улыбнулась.

Ребенок, который в другой ситуации уже десятки раз успел бы разныться, прося спустить его на пол, теперь сидел тихо, с опаской косясь на отца. Это было и смешно, и жалко одновременно.

— Нужно сказать управляющей: «Я хорошо поел».

— Я холошо поел!

Сон Хон учил сына манерам вплоть до самого конца трапезы. И только когда У Хён громко поблагодарил за еду, Сон Хон спустил его на пол.

Лишь услышав удаляющийся топот ножек — мальчик схватил оставленного на диване в гостиной динозавра и пулей вылетел из главного здания, — Ён У с облегчением выдохнула.

— Мне на секунду показалось, что это чужой ребенок.

— Когда меня нет, он плохо ест?

— Да нет, не то чтобы, но...

Сама того не осознавая, она тут же встала на защиту сына. Ён У неуверенно махнула рукой, пытаясь оправдаться, а Сон Хон сделал глоток воды и промокнул губы салфеткой.

— Не знаю насчет остального, но чтобы быть членом семьи Доменджэ, нужно с детства усвоить безупречные манеры. К тому же возраст уже позволяет ему постепенно учиться хотя бы правильно вести себя за столом.

Сон Хон поднялся со своего места и, посмотрев сначала на Ён У, перевел строгий взгляд на управляющую Мун.

— У моей жены слишком мягкое сердце, поэтому ей будет трудно за этим следить. Прошу вас, возьмите это на себя. Если во всем потакать ребенку, его характер испортится.

— Слушаюсь, господин директор. Я прослежу, — отозвалась управляющая.

Когда Сон Хон вышел из здания, Ён У шумно выдохнула:

— Управляющая Мун... А вдруг У Хён начнет бояться отца?

— Кто-то же должен его воспитывать. Сам-то господин директор рос в куда большей строгости.

Управляющая слегка махнула рукой, призывая Ён У идти следом за мужем.

— Идите, госпожа. И хорошенько отдохните.

С совершенно обессиленным видом Ён У поднялась из-за стола.

— Да. Спасибо за еду, управляющая.

Воспитание ребенка и впрямь было невероятно тяжелым трудом.

* * *

Тем временем в игровой У Хён старательно выстраивал своих динозавров в ряд. Вошедший в комнату Сон Хон с интересом окинул взглядом эту игрушечную армию.

Он долго рассматривал своеобразный порядок рядов и шеренг, выстроенных сыном, а затем шагнул внутрь и подошел к ребенку.

— Мама пошла мыться.

У Хён прекрасно понимал, что означают эти слова. За мамой неминуемо наступала его очередь идти в ванную.

Когда ребенок вдруг закряхтел, пытаясь стянуть с себя домашние штанишки, Сон Хон удивленно приподнял брови и перехватил его ручки.

— Зачем снимаешь?

— У Хён пойдет делать чика-чика.

— А. Чика-чика.

Сон Хон снова натянул на него штанишки и внимательно посмотрел на сына. В ясных глазах ребенка словно сияли звездочки. На губах Сон Хона мелькнула едва уловимая улыбка.

— Сын. Пойдешь с папой делать «сори» — в ночной набег?

— Соли?

— Жаль, конечно, что сейчас не сезон яблок. Ну так что, пойдем с папой на улицу? В ночную экспедицию? Выступаем?

У Хён, понявший из всей фразы лишь слова «экспедиция» и «выступаем», восторженно округлил глаза. Он вскочил с места и, смешно отклячив попу, принялся суетливо искать свою куртку.

Сон Хон, который заранее прихватил вещи, сам одел ребенка. Верх совершенно не сочетался с низом, так что наряд получился на редкость нелепым. Если бы мама увидела это, она бы точно подняла шум, но сейчас ни отца, ни сына такие мелочи совершенно не волновали.

— Впелё-ёд!

— Да. Выступаем.

Сон Хон взял сына за руку — приготовления к ночной вылазке были завершены. Выводя ребенка через заднюю дверь Доменджэ, а не привычным путем, Сон Хон напустил на себя суровый вид человека, отправляющегося в полное опасностей странствие.

Сам же малыш чувствовал себя так, словно уже стал главным героем величайшего приключения на Земле.

Они шли по темной дороге, куда не проникал ни единый луч света. В такой кромешной тьме малышу впору было испугаться, но он уверенно шагал вперед, держась за самую надежную руку в мире.

— Ну вот, мы и на месте.

Долго ли они шли? Сон Хон остановился. Услышав слова отца, У Хён задрал голову и с любопытством спросил:

— Папа, мы тепель будем здесь жить?

— Нет, не будем. Это просто короткая экспедиция.

Сон Хон опустился на одно колено, чтобы оказаться с сыном на одном уровне. Внимательно оглядевшись по сторонам, словно выискивая что-то во мраке, он вытянул руку в одном направлении:

— Сын. Посмотри-ка туда.

— Ува-а-а-а-а-а...

Как только мальчик проследил за его пальцем, из его приоткрытого рта вырвался восхищенный вздох. В абсолютно черном, непроглядном пространстве крошечные зеленые огоньки вышивали в воздухе причудливые узоры.

Сам того не осознавая, У Хён еще крепче вцепился в папину руку.

— Что это?! Что это такое?

— Это светлячки. Их можно увидеть только в такие темные ночи.

— Ува-а-а-а-а! Папа, они плям светятся! Они зеленые!

Видимо, Сон Хон идеально подгадал время: стайку светлячков удалось отыскать без особого труда.

— Папа! И вон там тоже! Там!

— Верно. И там тоже.

— Светлячки! Везде светлячки! Ува-а-а!

Ребенок, который еще недавно в одиночестве скучно выстраивал в ряд своих пластмассовых динозавров, теперь от переполнявшего его восторга забавно топал ножками.

Казалось, подними взгляд чуть выше — и прямо на голову посыплются звезды, а внизу, бороздя густую тьму в своем завораживающем танце, мерцали зеленые искры. Это было поистине великолепное зрелище.

У Хён перебирал ножками так активно, словно вот-вот зайдется в восторженном крике. В конце концов он крепко обхватил отца за шею и принялся визжать своим пронзительным, тоненьким голоском.

— Тс-с. Сын. Давай-ка потише.

Сон Хон приложил палец к губам, и У Хён мгновенно замолчал. Он уставился на отца распахнутыми глазами, в которых сейчас по-особенному отражался свет. Не желая разрушать магию момента, Сон Хон напустил на себя предельно серьезный вид и перешел на зловещий шепот:

— Сын. Кажется, кто-то идет по нашему следу.

— Нет, нет, не надо.

— Тогда нужно срочно спрятаться. Сюда. Быстрее.

Сон Хон поманил его за собой, и У Хён пустился наутек так резво, что едва не споткнулся в темноте. Нырнув за толстое дерево и крепко вцепившись в руку отца, малыш обеими ладошками зажал себе рот, стараясь даже дышать через раз.

А затем еле слышно прошептал папе на ухо:

— Это монстл плишел.

— Вполне возможно.

В каком-то смысле эти слова были недалеко от истины.

Сон Хон снова шикнул на него, призывая к тишине, и У Хён затаил дыхание. А спустя секунду, когда неподалеку послышался тяжелый топот по земле, мальчик так широко распахнул глаза, что, казалось, вот-вот опрокинется навзничь от страха.

Он снова потянулся к папиному уху:

— Папа, поймай его. Папа, победи его!

— А сам не сможешь?

— Я же еще малыш. Папа, ты победи его!

— Даже не знаю... Я не уверен в своих силах.

Шаги становились всё ближе, и У Хён в ужасе уткнулся папе в грудь. Сон Хон осторожно выглянул из-за дерева и театрально выдохнул:

— Сын. Ты только посмотри. К нам пришел динозавр.

— Динозавл?!

— А ты выгляни, посмотри сам.

У Хён в нерешительности замер. Любопытство распирало его, но страх не давал высунуть нос из укрытия. Помявшись еще немного, мальчик всё же бросил быстрый взгляд наружу и с громким, хриплым вздохом уставился на отца.

— Динозавл! Папа! Там динозавл!

— Тс-с. Ну зачем же так громко? Теперь он точно нас обнаружил.

Похоже, малыш именно этого и добивался. У Хён высунулся из-за дерева уже целиком и с совершенно ошеломленным лицом уставился во тьму.

Там, словно по волшебству материализовавшись в лунном свете, сквозь рой зеленых светлячков вразвалку шагал самый настоящий огромный динозавр.

Мальчик воочию наблюдал, как ящер задрал короткие передние лапы, словно пытаясь почесать воздух, а затем вдруг оступился и неуклюже повалился на землю. У Хён в панике затряс отца за воротник:

— Динозавл упал! Динозавл упал, папа!

Сон Хон лишь бросил туда быстрый взгляд.

«Жив ли он там вообще?» — мелькнула у него мысль.

Спустя мгновение динозавр кое-как поднялся с травы и снова заковылял вперед, делая вид, что грозно осматривает окрестности. Тем самым героем, потеющим внутри надувного винилового костюма, был не кто иной, как младший двоюродный брат Сон Хона — Хён Ук.

Стоило ему приехать в Доменджэ на отдых, как Сон Хон тут же вручил ему этот наряд. Услышав обещание старшего брата купить ему самую новую модель камеры, Хён Ук с радостными плясками влез в костюм ящера.

У Хён неотрывно смотрел на идущего к ним монстра, и его глаза светились абсолютным, неподдельным счастьем. Сон Хон долго вглядывался в это детское лицо. Мальчик следил за жалким, дешевым виниловым чучелом, бессмысленно скребущим воздух короткими лапками, с таким трепетом, словно перед ним и впрямь вышагивал живой, настоящий тираннозавр.

Наконец монстр «обнаружил» У Хёна. Ребенок испуганно вздрогнул и снова спрятал лицо на груди отца, а динозавр издал сдавленный, скрежещущий горловой рык.

— Папа... Динозавл левет. Стлашно.

— Вовсе нет. Папа вот прислушался, и знаешь, мне кажется, он пытается с тобой поговорить.

— И что он говолит?

Сон Хон крепко и нежно обнял сына.

— Говорит, что ты у нас очень красивый. И передает спасибо за то, что ты так хорошо и по-взрослому кушаешь.

Ён У, которая всё это время сопровождала слепого в своем виниловом скафандре динозавра, стояла неподалеку и с улыбкой наблюдала за ними из темноты.

Ночь в Доменджэ становилась всё глубже.

– fin.

Глава 122