Как и предрешено

Ро Хи уже несколько дней не выходила из дома. Узнав о том, что дядю по материнской линии арестовали, она не включала телевизор и не заглядывала в телефон.

В её социальных сетях, которые она когда-то сплошь обклеила предметами своей гордости, непрерывно появлялись комментарии, полные насмешек и оскорблений. Испугавшись тысяч злобных комментариев, она перевела аккаунт в закрытый режим, и тогда впервые разрыдалась.

Даже шапочные знакомые писали ей, спрашивая, всё ли в порядке. За их беспокойством явно читалось любопытство, и в итоге Ро Хи вообще выключила телефон.

Поскольку она сама раструбила о том, что выходит замуж за исполнительного директора строительной компании «Солян» Нам Сон Хона, последствия были колоссальными. Не прошло и дня, как все её личные данные были слиты в сеть, и даже в новостях показывали её лицо, пусть и заблюренное.

За несколько дней она сильно похудела. Её тошнило даже от глотка воды, начался жар, который не спадал даже после жаропонижающих. Домашний персонал, какое-то время лишь наблюдавший за ситуацией, словно сговорившись, уволился, а родители хоть и были дома, но заперлись каждый в своей комнате и не разговаривали друг с другом.

В комнате, где царила лишь тишина, Ро Хи проводила время, только закрывая и открывая глаза. Сон больше не шел, и время, казалось, остановилось. Ей казалось, что прошло уже много времени, но когда она посмотрела на часы, было всего 11:30 утра — прошло лишь полчаса.

Ро Хи, лежавшая на кровати, немного приподнялась. Лежа в кровати и ничего не делая несколько дней подряд, она чувствовала, что сходит с ума. В голову сама собой пришла мысль, что если она так и останется взаперти, то заболеет чем-нибудь еще, и только тогда осознала, что её состояние опасно.

Она поморгала, а затем, словно одержимая, встала с кровати. Она бесцельно пошла в ванную, приняла душ и надела спортивную одежду. Натянув обтягивающие легинсы, подчеркивающие все изгибы тела, и короткий кроп-топ, она повертелась перед зеркалом, разглядывая себя.

— Из-за того, что я всё время лежала, задница стала плоской. Бесит.

Ро Хи любила спорт. Точнее сказать, она была более усердной в уходе за своим телом, чем кто-либо другой. Из-за того, что она несколько дней просто пролежала, её ухоженное тело, казалось, потеряло упругость, и это вызывало раздражение.

Она достала кепку, которую почти никогда не носила, и нахлобучила её на голову. Ей ужасно не нравилось прятать лицо под такими вещами, но она решила, что это необходимо, чтобы спокойно пройтись по улице.

Планируя позаниматься пару часов и вернуться, Ро Хи вышла из дома. Как только она открыла дверь, её обдало жаром, словно паром из кипящей кастрюли, но настроение улучшилось от одной только мысли, что она вышла на улицу.

Отвратительный ливень, который шел какое-то время, тоже прекратился. Спортзал находился достаточно близко, чтобы не ехать на машине, поэтому Ро Хи поспешила пешком.

Сколько шагов она сделала, выйдя из дома? Внезапно к ней подошел какой-то мужчина и без лишних слов сунул в лицо экшен-камеру.

— Здравствуйте. Вы ведь Кан Ро Хи, верно?

Ро Хи вздрогнула и посмотрела на мужчину с камерой. Одновременно с этим её сердце начало колотиться.

Мужчина, подошедший к ней, был не кем иным, как владельцем канала, который мог похвастаться огромным количеством подписчиков даже среди так называемых «киберэвакуаторов» [1].

[1] Сленговое выражение в Южной Корее для видеоблогеров (обычно на ЮТ), которые быстро создают контент на основе скандалов, слухов и сплетен ради просмотров, подобно эвакуаторам, спешащим на место аварии.

Ро Хи тоже была подписана на этот канал. Она с удовольствием смотрела провокационные темы, которые он выкладывал.

— Это правда, что ваша свадьба с исполнительным директором Нам Сон Хоном расстроена? Вы знали, что ваш дядя — убийца? Как вы могли планировать брак с сыном людей, которых убил ваш дядя?

Ой-ёй. Ро Хи посмотрела на агрессивно задающего вопросы мужчину и поспешно отвернулась. Мужчина настойчиво преследовал её, продолжая засыпать вопросами.

— Вам так нравятся деньги? Вы вообще человек? Сейчас на вас сыплется просто безумное количество разоблачений, Кан Ро Хи. Есть заявления о школьном насилии в средней школе, а также о том, что вы увели парня у подруги во время учебы за границей. Вы сможете всё это объяснить?

— Отойдите! Я говорю, отойдите!

— Друзья. Кан Ро Хи сейчас вышла из дома. Кажется, идет на тренировку.

Владелец канала продолжал говорить, словно описывая подписчикам место внезапной облавы. Ро Хи побежала, натянув кепку еще ниже.

Но мужчина ловко не отставал и продолжал комментировать.

— Оранжевые легинсы Кан Ро Хи производят сильное впечатление. Друзья. Давайте все вместе оценим.

— Отвали! Не ходи за мной!

В конце концов Ро Хи крикнула полным злобы голосом, но владелец канала продолжал трансляцию, словно слегка издеваясь. Он прекрасно знал: чем острее реакция объекта, тем лучше реакция на видео.

— Ваша жизнь рухнула в одночасье, каково это? У вас есть убеждение, что даже если жизнь идет под откос, тренировку пропускать нельзя? Когда вы планируете навестить дядю в тюрьме?

— А-а-а-а-а!

Ро Хи резко развернулась и побежала обратно к дому. Живо запечатлевая на камеру искаженное от страха лицо Ро Хи, владелец канала преследовал её до тех пор, пока она снова не скрылась в доме.

Бах. Как только Ро Хи закрыла дверь, раздался голос владельца канала:

— Чувствую, просмотры взлетят до небес! Спасибо, Кан Ро Хи!

Ро Хи рухнула на пол и громко разрыдалась. Швырнув кепку, она сидела в прихожей, колотила ногами и плакала.

Она рыдала так громко, что эхо разносилось по всему дому, но родители, даже слыша плач дочери, не вышли к ней.

— Что это такое! Что это... Жизнь кончена... Что это такое...

Охваченная отчаянием, Ро Хи рыдала навзрыд.

В конце потока слез к ней пришло осознание, что она больше не сможет жить в Корее.

* * *

После свидания на стройке Сон Хон проводил Ён У до Доменджэ. А спустя несколько часов он посетил следственный изолятор, где содержался Им Су Квон.

Им Су Квон вошел в комнату для особых свиданий, и администрация изолятора, приняв просьбу Сон Хона, предоставила им десять минут для беседы один на один.

Им Су Квон, появившийся в наручниках, посмотрел на Сон Хона и тяжело зашагал к нему. Когда он плюхнулся на стул напротив, Сон Хон пристально посмотрел на него.

— Вы выглядите лучше, чем я ожидал. Социальное обеспечение в Корее работает на славу.

Им Су Квон поднял на него недовольный взгляд. В его выражении смешались обида и презрение.

— Как ты смеешь заявляться ко мне сюда?

— Это я должен сказать.

— ...

— Если бы вы жили как положено, избежали бы этой участи. И нечего было бесстрашно заявляться ко мне.

Сон Хон улыбался добродушной улыбкой, но его взгляд был пронзительным, словно видел насквозь то, что трудно заметить.

Слегка подавшись вперед, Сон Хон положил сложенные в замок руки на стол. Затем он задумчиво посмотрел на скованные наручниками руки Им Су Квона.

— Вы неплохо подготовили команду адвокатов. Целых десять человек.

— Тебя это не касается. Я получу от силы пару лет. Думаешь, я не знаю, как трудно доказать вину в делах минувших дней?

Им Су Квон рассмеялся, словно находя ситуацию смешной. Он издевался, намекая, что как бы Сон Хон ни старался, желаемого результата он не добьется.

— Из-за тебя жизнь моей племянницы рухнула. Как эта девочка будет жить дальше? В чем она виновата?

— Вот именно. В чем виновата Кан Ро Хи.

— Она же ничего не знала! Мог бы хоть из моральных соображений выпустить заявление! До какой степени ты собираешься тянуть ребенка на дно!

Не в силах больше сдерживаться, Им Су Квон ударил кулаком по столу. Наручники со стуком ударились о поверхность, издав громкий лязг.

— Выпусти заявление хотя бы сейчас. Что Ро Хи ни в чем не виновата. Что она — невинная жертва!

— С чего бы мне? — Улыбка исчезла с лица Сон Хона. — С чего бы мне заботиться о жизни вашей племянницы?

— Потому что она не виновата!

— А я в чем был виноват?

Им Су Квон замолчал.

Ответь мне, в чем был виноват я?

Выдерживая полный яда взгляд Сон Хона, он лишь кусал губы.

— Я, потерявший обоих родителей в том возрасте, когда воспоминания уже стираются, выросший в руках людей, заказавших их убийство, — в чем был виноват я?

— Иди и предъявляй претензии своей тетке с дядькой! Почему ко мне!..

— Да. Даже если бы это были не вы, мои родители всё равно бы погибли. Заказали бы кого-то другого.

— ...

— Но это лишь гипотеза, а факт того, что убили их вы, от этого не меняется.

Бам! Снова ударив по столу, Им Су Квон вскочил со стула. Сон Хон лишь поднял взгляд и посмотрел на него.

— Не неси чушь! Я не убивал твоих родителей! У тебя есть доказательства, что они погибли из-за меня? Таких доказательств нигде нет!

— ...

— На флешке, которая была у меня, нет ничего о том, что я убил твоих родителей. Только косвенные обстоятельства. Думаешь, с такими уликами можно доказать вину? Не смеши меня!

— Верно. На одних косвенных уликах правду доказать трудно. — Когда Сон Хон легко согласился, на лице Им Су Квона появилась слабая улыбка.

— Эй, исполнительный директор. Слушай сюда. Я скоро выйду. Всё, что останется — это твоя тетя с дядей и семейные разборки Доменджэ. Грязная борьба внутри первоклассной корпорации Кореи. Тошнотворная грызня за кровь чеболей.

— ...

— Людям будет интересна не моя история, а процесс падения твоей семьи. До таких, как я, им и дела нет. Понял?

— Знаю. Прекрасно знаю.

— Да. Тебе кажется, что ты отомстил за родителей и восстановил справедливость, но проснись. В итоге тебе тоже ничего не достанется. Одни убытки. Прямо сейчас имидж корпорации летит в пропасть, акции падают.

Им Су Квон провел пальцем сверху вниз.

—- Оттуда сверху — на самое дно. — В конце фразы на его лице появилась зловещая улыбка. — Ну, попробуй, постарайся. Люди из Доменджэ, наверное, тоже не будут рады правде, которую ты раскрыл. Это ведь головная боль. Мертвых не вернуть, а на Доменджэ, которое так долго сохраняло благородный имидж, останется лишь смертельное пятно позора.

— ...

— В итоге ты ничего не получишь. Только потеряешь. Долго же тебе придется разгребать это.

— Да, я занят. И жениться скоро надо.

Сон Хон коротко ответил и встал с места. Затем он достал из внутреннего кармана пиджака лист бумаги и развернул его перед лицом Им Су Квона.

— Это предсмертная записка, которую оставила моя тетя перед тем, как принять снотворное, но теперь это уже не записка, а письменное показание. Потому что я её спас. К счастью.

Им Су Квон лихорадочно пробежался глазами по письму, написанному рукой Юн Ён. В тот день, решив умереть, Юн Ён спокойно описала события того дня, которые она планировала с мужем и Им Су Квоном.

Она также раскрыла доказательства того дня, которые долгое время прятала в одиночку. Начиная с записей о заказе Им Су Квону, процесса передачи информации о земле и заканчивая переводами денег.

Там была даже расписка с собственноручной подписью Им Су Квона о том, что он сохранит всё в тайне до самой смерти.

Рот Им Су Квона бездумно приоткрылся. Он закрыл глаза и снова открыл, выглядя совершенно растерянным.

Сон Хон снова сложил бумагу и спрятал в карман.

— Всё будет не так просто, как ты думаешь. За своей семьей я сам присмотрю, так что не переживай понапрасну.

— ...

— И испытай это на себе. Раз уж ты получил нечто ценное, должен и потерять. Я отберу у тебя абсолютно всё.

— Ах ты ублюдок...

Им Су Квон обошел стол и схватил Сон Хона за грудки. Наручники залязгали.

Он грубо схватил его, в его глазах читалась жажда убийства, но чем больше он это делал, тем шире Сон Хон улыбался, словно находил это смешным.

Глядя на лицо Сон Хона, по которому расплывалась улыбка, Им Су Квон издал растерянный стон.

Улыбается? Он что, сумасшедший?

— Что ж, я часто это слышу.

Ха. Почувствовав, как силы покидают его, Им Су Квон отпустил воротник Сон Хона. Невозмутимость Сон Хона, который поправил галстук, словно ничего не произошло, вызвала у него мурашки.

Он невольно попятился назад.

— Этот ублюдок, оказывается, совсем чокнутый.

— Разумеется.

— ...

— И это я тоже часто слышу.

Время свидания вышло.

Глава 104