Щелк!

Забравшись на пассажирское сиденье джипа, я положила свой K2 [1] на заднее сиденье. Проверив магазин, я с облегчением обнаружила, что патронов убавилось не так сильно, как я ожидала после схватки с волной зараженных, поэтому потянула рычаг сиденья и откинулась назад. Тут же со мной заговорил Ён Чхоль — мой информатор и водитель, который без остановки дымил сигаретой на водительском месте.

[1] K2: Основная штурмовая винтовка вооруженных сил Южной Кореи.

— А деньги?

— Получила.

— О-о. Мин А Хён. Теперь ты без задержек выбиваешь деньги. Ути-пути, какая молодец.

Ён Чхоль хихикнул и завел джип.

— А информация? Узнала что-нибудь? — осторожно переспросил он. Я отвела взгляд от потолка джипа и посмотрела на Ён Чхоля.

— Нет. Откуда в таком крошечном убежище.

Я уже несколько лет пилила его, чтобы он побрился, но он по-прежнему носил эту неопрятную бороду, на которую мне было тошно смотреть, поэтому я отвернулась к окну.

— Я же говорил тебе ехать в другое место. А ты всё равно приползла именно сюда.

— Говорили, там много детей.

— Это что, твои дети?

— Вот это и называется любовь к человечеству. Тебе тоже стоит попробовать пожить по-доброму...

Пока он болтал о всякой чепухе, в поле моего зрения попал ребенок в зеленой футболке. Я подскочила, словно пружина, и тут же выскочила из машины, игнорируя крики Ён Чхоля за спиной, и схватила ребенка за плечо. С тоненькой нитью надежды в сердце.

Но.

Ребенок был зараженным.

Давно зараженный, с гниющим телом, но всё ещё двигающийся по приказу вируса, жалкий зараженный.

Рядом с ним лежал еще один труп с наполовину развороченным животом. Труп шевелил конечностями; судя по тому, что он был еще жив, это тоже был зараженный.

Ребенок-зараженный широко разинул пасть и бросился на меня. Хрясь! Я ударила его локтем в висок и, извернувшись, разорвала дистанцию.

Этот зараженный — не мой младший брат.

У моего брата было не такое лицо.

Мой брат — ребенок, который улыбается гораздо красивее.

Поэтому...

Та-ан!

Стараясь не смотреть на лицо ребенка, я выстрелила и сразу же села в машину. Как только я это сделала, Ён Чхоль, который теперь смачно жевал жвачку, сказал:

— Эй, ты чем вообще смотришь? Думала, это У Чжу?

Он цокнул языком.

— Прошло четыре года, думаешь, он всё ещё такого роста? Ох-хо-хо.

Я хотела что-то ответить, но сил не было. Я просто невероятно устала. Измотана и обессилена.

— Мальчишки растут очень быстро. Ты можешь даже не узнать У Чжу, когда встретишь его.

Не отвечая, я просто неподвижно смотрела в окно — в стекло, отделяющее меня от окончательно погибшего мира и от меня самой, такой же падшей.

Четыре года назад мир встретил свою гибель. Приблизившийся конец света принес людям бесконечное отчаяние и подарил беспомощное ощущение того, что именно человек — самое слабое существо.

— Я узнаю.

Однако я продолжаю двигаться без малейшего отчаяния или беспомощности.

— Мы с ним одинаково улыбаемся.

Потому что я должна найти своего потерянного брата.

* * *

Конец света происходит за обеденным столом.

Так сказал старик, похожий на бездомного, которого я встретила в первом шелтере.

— Даже если бы зомби не появились, мы, люди, всё равно встретили бы свой конец. Не помнишь? Радиация и всё такое, климатический кризис грядет и прочее — все галдели, что мир вот-вот рухнет. Но я тогда в эти слова не верил. Почему? Потому что мир не рушится в одночасье. Мир рушится понемногу, незаметно для нас. Мы бы понемногу опустошались, понемногу страдали и понемногу умирали!

Я вспомнила слова, которые бормотал старик.

— А когда длинноносые [2] подумали бы, что в развивающихся странах, кажется, стало умирать чуть больше детей, вот тогда мир и встретил бы окончательный конец! Поэтому я думал, что так или иначе нам всем суждено сдохнуть. А раз уж всё равно подыхать, решил жить как хочу, и выбрал свободную жизнь!

[2] уничижительное обозначение людей европеоидной расы (западных иностранцев).

Старик хихикнул.

— А теперь посмотри на этот бардак. Что это? Конец света наступил внезапно. Мир вдруг взял и рухнул! Я такого тоже не ожидал. Зомби, бегущие вверх по эскалатору на станции Сеул, разевая пасти... Я до сих пор помню это так живо. И мистера Кима, который умер во сне рядом со мной, тоже помню. В общем, так пришел конец. Внезапно. Ирония в том, что больше всего народу передохло именно в переполненных мегаполисах. А те ребята из развивающихся стран, которых они так презирали, как собак, более-менее выжили. А, говорили, что пираты тоже выжили? В любом случае, действительно ироничная штука.

Я помню, что сказала ему: «Твои слова понятны, но что ты имел в виду про обеденный стол?».

— Что значит обеденный стол? Ну, послушай. Поройся в памяти. Когда галдели про климатический кризис и прочее, что говорили эти умные ученые? Выбросы углерода. Верно. Говорили, что из-за коровьего пердежа растет уровень метана. Что животноводство разрушает окружающую среду. Что если перестать есть мясо, можно остановить климатический кризис! Они кричали об этом с десяток лет, кричали и кричали. Давайте защищать окружающую среду!

Он напел мотив старой кампании экологической организации и продолжил:

— Но что я говорил? Конец света не приходит внезапно. Я умираю с голоду, а передо мной дешевый гамбургер. Кто от него откажется? Надо защищать природу, надо жить всем вместе дружно — приговаривая это, мы берем гамбургер. Потому что завтра конец света не наступит. И потому что от меня одного вреда не будет. Уровень моря растет, температура повышается, ледники тают, белые медведи спускаются на юг, а что было у нас на столе? Мясо. Мясо зверей.

Конец света уже произошел за обеденным столом.

— Послушай. Что сейчас делают эти зомби? Они начисто забыли, что были людьми, и бросаются жрать таких же людей, верно? Чем они отличаются от нас? Чем отличается то, что они жрут нас, от того, что мы жрем коров и свиней? Просто мы перестали быть хищниками. Мы просто стали добычей, которая попала на обеденный стол.

Закончив длинную речь, бездомный расхохотался, приставил грубо переделанный пистолет к своему виску и снес себе башку.

В тот момент я старалась не смотреть на его разлетевшуюся голову, лишь мельком взглянула на его ногу с отчетливым следом укуса зараженного — зомби, — и, вспомнив, что он в конце концов решил закончить жизнь как хищник, перекрестилась и помолилась за него.

Поэтому с тех пор, каждый раз видя зараженных, я естественно думала о них как о хищниках. Теперь они — существа на вершине пищевой цепи, а мы, человечество, находимся под ними... сопротивляемся, но всё равно остаемся добычей, которую поедают.

Вжи-и-ин.

Я опустила окно джипа. Прохладный ветер коснулся щеки. Как и говорил безымянный бездомный, мир, достигший конца, встречает уже четвертую зиму.

— Ау, холодно! Закрой окно! Я тут до смерти замерзаю, зачем ты сидишь с открытым окном! — сказал Ён Чхоль, шмыгая носом, не отрываясь от вождения. Было довольно забавно, что этот детина размером с гору так сильно боится холода.

— Ён Чхоль. Как ты живешь, если тебе летом жарко, а зимой холодно? Потерпи хоть что-то одно.

— Ау. Говорю же, не Ён Чхоль! Я D.I. Ди Ай! Это не такое уж сложное имя, почему ты всё время зовешь меня Ён Чхоль!

Ён Чхоль — это парень, который щеголяет медвежьей комплекцией и густой бородой, настолько, что любой скажет: имя Ён Чхоль ему идеально подходит. Но сам он настаивает на D.I. То есть Дрэгон Айрон) [3]. Действительно, безвкусно до ужаса, под стать его внешности.

[3] Игра слов: Имя «Ён» (용) означает дракон, а «Чхоль» (철) — железо. D.I — буквальный перевод его имени на английский.

— Ты променял прекрасное имя, данное матерью, на этот безвкусный никнейм? Совсем совести нет.

— Это рэп-имя, которое мне дала та самая мать!

— А. Извини.

Уф, чуть про родителей не ляпнула. Стало неловко, и я украдкой отвела взгляд. Ён Чхоль как ни в чем не бывало снова заговорил:

— Так что, смотрела планшет? Выбрала следующий заказ?

Он указал подбородком на планшет, который протягивал мне ранее.

Глава 2