Риэлла собрала простой набор — немного еды, воды и пистолет. Надела чёрную толстовку с капюшоном и свободные бежевые карго-штаны. Так удобно и двигаться, и спать.

Стоит ли брать устройство для хранения памяти? Подумав, она покачала головой — данные повредятся, если прослушать запись не с самого начала. Это для долгих, спокойных времён.

Выйдя из комнаты, она увидела собравшихся проводить её товарищей.

— Осторожнее, сестрёнка, — сказала Ким, крепко обняв её.

Полина и Антон пожали ей руку.

— Беспокоюсь. Надеюсь, всё обойдется. Хочу сосредоточиться на исследованиях, — сказал Антон.

— Слышала, вы планируете переоборудовать рентген из медблока в оружие, — вспомнила Риэлла разговор Юрия и тринадцатилетней Изольды.

Антон отмахнулся:

— Детские фантазии. Даже если в лаборатории и найдутся трубки высокой мощности или фокусирующие линзы, с прицеливанием будут проблемы.

— Нет, это реально. Если Изольда разработает алгоритм точного наведения. Вот увидите, — холодно вставил Юрий.

Риэлла, не совсем понимая, о чём речь, серьёзно кивнула и энергично протянула руку Юрию:

— Береги себя, Юрий. И присмотри за Ким.

— Зачем? — удивился он.

— Что?

— Почему мне? Она же мне не сестра, да и с людьми общается куда лучше меня. Она счастлива, что её назначили отвечать за готовку.

— Правда? Ну да, Ким быстро соображает и везде найдёт место. Но знаешь? Такие, как она, часто чувствуют себя одиноко.

— … — Юрий замер.

Он мельком взглянул на Ким, которая с сияющими глазами говорила с Асланом. Вчера, после ухода Тео, Ким была подавлена, но теперь оживилась, впервые беседуя с Асланом.

— Слушай, одиночество и тоска — разные вещи. Где-то слышал: одиночество — это то, что ты выбираешь сам, а тоска — то, что ощущаешь среди людей, осознавая, как трудно с ними сблизиться. И в такие моменты помогает кто-то, кто умеет быть один, кто знает, каково это — быть в уединении.

— …

— А ещё я поищу в исследовательском центре очки. Вдруг кто-то оставил, — добавила Риэлла.

— Даже не знаю, с чего начать. Это стереотип, что все учёные в очках. И чужие очки портят зрение, — нахмурился Юрий, но в его тоне не было привычного сарказма.

Риэлла широко улыбнулась. Пора уезжать.

— Это точно безопасно? Не ловушка ли того парня? Последний шанс отступить. Чувствую, что это сигнал от будущего меня… — начал Дилан.

— Успокойся. Джейд вернулся без оружия. И что у тебя за паранойя с похищениями? — недоуменно спросила Риэлла.

Дилан, с угрюмым видом фантазёра, молча сел в заправленную машину. Аслан и Риэлла заняли места на заднем сиденье. Машина, в отличие от той, что была в тридцатом, была без громоздкого блока посередине.

О, можно опереться на Аслана и поспать. Сердце забилось, когда она подняла взгляд на его широкую тень.

— Эй, перед стартом я услышал дурацкую сплетню, — вдруг сказал Дилан, заводя машину и поднимая экран.

Сплетня? При таком-то малом числе людей?

— Какую? — спросила Риэлла.

— Что вы, типа, пара.

— …

Они переглянулись.

Кто разболтал, спрашивать не пришлось. Бессонные ночи приводили их в гостиную, где они сталкивались с Полиной, Антоном, даже Юрием и Изольдой, пришедшими за книгой. Не заметить было бы глупо. Риэлла, покраснев, тихо спросила:

— И что ты сказал?

— Сказал, не несите чушь, — отрезал Дилан.

— …

Они молчали.

— Я в людях разбираюсь. Вы внешне идеальная пара, но внутри… тайно влюблены в других. Аслан — мой тип. Ему нравятся зрелые, чувственные женщины, как та, с которой я жил когда-то.

— Смотри на дорогу, — низко сказал Аслан.

Почувствовав её взгляд, он повернулся, но, увидев Риэллу, замер.

— Мне не нравятся, — сказал он.

— Зрелые женщины? — уточнила она.

Если он скажет «да», получится, что она незрелая. Аслан, попав в ловушку, открыл и закрыл рот, а Дилан беспечно продолжил:

— А ты подходишь тому наглому болтуну. Вы бы дразнили друг друга, ссорились, и любовь бы расцвела… Ай! Зачем пинаешь?! А если авария? — завопил он, когда Аслан, согнув длинные ноги, пнул переднее сиденье.

Так он любит зрелых женщин? Хоть слова Дилана и не внушали доверия, Риэлла почему-то приуныла. В этот момент под пледом её руку накрыла его. Её глаза округлились. Грубая ладонь Аслана поглотила её кисть, медленно переплетая пальцы. Нежно и крепко. Он, как обычно, лениво смотрел вперёд.

Риэлла, покраснев до ушей, сжала губы, чтобы не улыбнуться, и отвернулась. Щекотно и горячо. С этой рукой она могла идти куда угодно. Тревога будто растворилась.

* * *

Дорога была ровной. Аслан сказал, что четыреста километров — это шесть часов пути. Джейд, видимо, заезжал повсюду, проверяя наличие генератора.

Мнения разделились, но решили ехать по его извилистому маршруту. Безопасность превыше всего. А там — поспят в дороге. По крайней мере, так думалось… до определённого момента.

— Что за песня?! — воскликнула Риэлла через час, когда Дилан включил оглушительную рок-музыку с ревущими гитарами.

Дилан проорал в ответ:

— Это мой трек для управления дронами! Иначе мне страшно!

— Тебя не на прогулку отправили! — возмутилась она.

— Это образно! Благодари, что приобщаю вас к настоящей музыке!

— Выключи, шумно, — буркнул Аслан, скрестив руки на груди.

Дилан, глянув в зеркало, вздрогнул, почувствовав угрозу, и пробормотал:

— Невежи. Могли бы сказать: «О, Дилан, что за песня? Какая классная!». Ладно, сменю.

После мрачного, безумного и жуткого трека заиграла сладкая, как будто для пикника, любовная песня. Дилан подпевал: «В день, когда ты родилась». Риэлла, опершись на сиденье, спросила:

— Кстати, Аслан, когда у тебя день рождения?

— Одиннадцатого февраля, — ответил он.

— Первого января, — сказал Дилан.

— Ух, как у меня! Судьба, наверное! — воскликнула Риэлла, сияя и показывая цифры пальцами.

Аслан, напряжённый, смягчился, увидев её энтузиазм, и улыбнулся, сдаваясь. Его резкие черты преобразились от лёгкой улыбки.

Настроение было прекрасным, почти как в поездке на пикник, хоть они и ехали в лабораторию в Бездне. Убаюканная песней о влюблённых и осенних листьях, Риэлла заснула. Иногда, открывая глаза, она оказывалась привалившейся к крепкому плечу Аслана, а иной раз — вся укутанная в тёплый плед.

На полпути, сонно жуя галеты из сухпайка, они остановились у модуля, чтобы посетить уборную.

Когда Аслан, глядя, как она ест, аккуратно стряхнул крошки с её губ, Дилан с самым серьёзным видом заявил:

— Вот, видишь? Именно из-за таких неопределённых жестов у вас всё так запутанно.

Одиннадцатый модуль был с радужным флагом и, похоже, принадлежал ЛГБТ-команде — двойной топор и символ лямбда это подтверждали. Полезных вещей не осталось, всё разграбили. Странно: материальное исчезло, а ценности, за которые они боролись, остались.

Мужчины сменяли друг друга за рулём. Аслан, похоже, вёл дольше, чем Дилан, ответственный за технику. Может, он взял Дилана, чтобы не уставать? Прислонившись к окну, Риэлла задумалась, чувствуя легкую тошноту.

— Кажется, приехали, — сказал Дилан.

Машина замедлилась и остановилась через сутки. Риэлла, потягиваясь, замерла, увидев за окном нереальный пейзаж и ощутив холод пробуждения.

— …

Ультразвук выявил огромный контур треснувшего здания. Полузакопанная бетонная структура выглядела так, как будто рухнула от землетрясения, погрузившись до среднего уровня. Верхняя часть казалась знакомой. Риэлла, вглядываясь, ахнула:

— Похоже на «Рай»…

Или, может, тот мираж был создан по его образу?

Глава 108