Услышав шёпот, Чэ Ён, шедшая по коридору, резко обернулась.

— У вас есть, что мне сказать?

Группа девушек вздрогнула и замотала головами.

— А, нет. Н-ничего.

Ложь. Я всё слышала, как они шептались обо мне и Ги Хэ Юне, как они смеют отпираться.

Возражение подступило к самому горлу, но Чэ Ён вместо того, чтобы разозлиться, улыбнулась.

— Правда? Наверное, мне показалось. Простите.

— А, нет-нет.

Оставив позади неловко машущих руками девушек, Чэ Ён быстро пошла по коридору.

— Странно.

В последнее время творилось что-то странное. Её чувства обострились до пугающей степени. Настолько, что, проходя мимо, она слышала даже то, о чём люди шептались. У Чэ Ён и раньше был слух лучше, чем у других, но не настолько.

Без всякой видимой причины её нервы были напряжены до предела. Словно она была животным, которое, предчувствуя стихийное бедствие, дрожит от страха.

— Да что же это?

Что происходит с моим телом?

Перемены, причину которых она не знала, её не радовали. Она же не Сомерс из «Человека на шесть миллионов долларов» [1], какой толк от обострившегося слуха, если она теперь только слышит то, чего не хотела знать, и устаёт от этого. Но проблема была не только в слухе. Внезапно обострилось и обоняние, что доставляло ей немало мучений.

[1] «Человек на шесть миллионов долларов» (The Six Million Dollar Man): популярный американский сериал 1970-х годов. «Сомерс» (Jaime Sommers) — главная героиня его спин-оффа «Бионическая женщина» (The Bionic Woman), которая в результате операции получила бионические импланты, давшие ей сверхсилу и сверхчувствительный слух.

Когда парни после обеденного перерыва вбегали в класс, наигравшись на улице, её тошнило от запаха пота. Раньше это тоже было неприятно, но терпимо, но постепенно запах стал казаться всё сильнее, и с какого-то момента стал просто невыносимым.

То же самое произошло со вкусом и осязанием. Только зрение, к счастью, осталось прежним.

Если подумать, это произошло не за один день. Если бы всё изменилось разом, она бы заметила, но перемены были едва уловимыми, они накапливались постепенно, и поэтому она их не осознавала. Как лягушка, которую варят в холодной воде, медленно повышая температуру, и она не замечает, как умирает.

— Может, я приехала в место с хорошим воздухом, и тело оздоровилось?

Говорят же, что у людей с аллергией или астмой наступает улучшение, когда они переезжают в деревню. Может, её тело, незаметно отравленное городскими ядами, очистилось, когда она приехала сюда?

— Но здесь не особо похоже на деревню.

Здесь было довольно оживлённо, да и дорога из дома не заняла много времени. Это место было не так уж далеко от Сеула.

Внезапно Чэ Ён поняла, что до сих пор не знает точного местоположения Гисудо. Перед отъездом она спрашивала у матери, но так и не получила ответа.

В тот день, придя домой, Чэ Ён спросила у тёти:

— Тётя, где мы вообще находимся? Это Инчхон? Канвондо? Или, может, Чхунчхондо?

— Где? На Гисудо, конечно.

— Нет, я имею в виду, административно.

— Гисудо — это Гисудо.

Тётя ответила в духе «гора — это гора, а вода — это вода». Она прекрасно поняла, о чём я, но специально дразнит меня, отвечая не по существу.

— Хватит шутить. Мне правда интересно.

— Это всё, что я могу сказать.

Сказав это, тётя вернулась к книге. Чэ Ён сначала растерялась, а потом начала злиться. Бывают же в жизни моменты, когда из-за какой-то мелочи портится настроение. Сейчас у Чэ Ён был именно такой случай.

Я же не прошу её открыть мне какую-то великую тайну, почему она так важничает? Ладно, завтра в школе спрошу у учителя.

Разозлившись, Чэ Ён вернулась в свою комнату, а на следующий день, придя в школу, сразу пошла в учительскую.

— Учитель, а к какому административному округу мы относимся?

У классного руководителя был такой вид, будто ему задали самый странный вопрос в мире. Он переспросил тоном, который ясно говорил: «Не понимаю, зачем ты об этом спрашиваешь».

— Гисудо — это Гисудо, верно?

— Что?

Чэ Ён на мгновение потеряла дар речи. Она в замешательстве моргала, и тут ей в голову пришла мысль: «Может, я не так объяснила?» Иначе она никак не могла понять происходящее. Поэтому она пояснила:

— Учитель. Я спросила, к какому городу или провинции относится Гисудо...

— Гисудо — это Гисудо, — ответил учитель с невозмутимым лицом. Чэ Ён пронзило чувство дежавю. Это было точь-в-точь то же самое, что вчера сказала тётя, слово в слово. От этого осознания ей стало жутко. Ей показалось, что перед ней не человек, а сломанный ИИ. NPC из игры, который из-за ошибки повторяет одну и ту же фразу.

Чэ Ён оглядела учительскую. Другие учителя как ни в чём не бывало занимались своими делами. Среди них она заметила учителя географии. Она уже собиралась пойти к нему...

— Чэ Ён.

Классный руководитель схватил её за руку и тихо сказал:

— Кого бы ты ни спросила, ответ будет тот же.

Чэ Ён застыла.

Что это значит?

Её мозг, казалось, перегрелся и отказывался работать, как вдруг она вспомнила, что вчера сказала тётя.

«Это всё, что я могу сказать».

Тело отреагировало раньше, чем мозг успел всё осознать. У неё по всему телу пробежали мурашки. Казалось, волосы встали дыбом.

Чэ Ён, словно сбегая, вылетела из учительской и вернулась в класс. Ей было трудно дышать. Этот остров, Гисудо, показался ей страной одноглазых [2]. Ей хотелось убраться отсюда. Вернуться в тот мир, где она жила.

[2] Страна одноглазых: отсылка к поговорке «В стране слепых и одноглазый — король». В данном контексте Чэ Ён чувствует себя единственным зрячим человеком среди тех, кто видит мир искажённо.

Здесь всё странно. Всё ненормально.

Здесь что-то есть.

Если я здесь останусь, я тоже...

Чэ Ён ничего не понимала. Она не могла уловить смысл ни слов учителя, ни слов тёти. И всё же её охватило непреодолимое желание уехать с этого острова. Словно так велел ей инстинкт.

Весь день в школе Чэ Ён не покидало чувство, будто её кто-то преследует. Как только занятия закончились, она схватила сумку и собиралась бежать домой, но тут появился Ги Хэ Юн.

— Сегодня в художественный класс не идёшь?

Чэ Ён затаила дыхание. Он был таким же, как и всегда: сумка в одной руке, галстук, запихнутый в верхний карман рубашки, расстёгнутые пуговицы, спокойное лицо.

Чэ Ён молчала, и он склонил голову набок.

— Что такое? Что-то случилось?

Едва она услышала этот вопрос, как тревога, терзавшая её сердце, исчезла, словно её и не было. Это было необъяснимо.

Успокоившись, Чэ Ён поняла, что ещё мгновение назад вела себя слишком эмоционально. Было нелепо, что она несколько часов не находила себе места, словно одержимая, твердя, что должна уехать с этого острова. Теперь, когда к ней вернулось здравомыслие, всё это казалось просто комедией.

И почему я так себя вела?

Может, это из-за того, что в последнее время мои чувства обострились, и я подсознательно испытываю стресс?

Наверное, сегодня лучше отдохнуть.

— Нет. Ничего не случилось. Просто я сегодня устала, порисую дома.

— Ладно.

Ги Хэ Юн пошёл вперёд.

После того дня их отношения никак не изменились. Того самого исторического дня, когда Чэ Ён осознала свои чувства, и они провели всю ночь вместе. Хотя, наверное, это было историческим событием только для меня, а не для нас обоих, так что, может, это и к лучшему.

Чэ Ён шла за Ги Хэ Юном, соблюдая небольшую дистанцию, когда откуда-то донёсся едва уловимый приятный запах. Аромат, которого она никогда в жизни не чувствовала. Таинственный и свежий, от одного вдоха которого настроение поднималось, а разум туманился. Сладкий, обволакивающий, такой, что, казалось, всё тело от него тает...

Не верилось, что в мире существует такой аромат.

Чэ Ён остановилась и сосредоточилась, пытаясь понять, откуда он доносится. Она не хотела его упустить. Но запах становился всё слабее.

Она в нетерпении топталась на месте, и тут Ги Хэ Юн, заметив, что она отстала, повернул назад. И по мере того, как он приближался, ускользающий аромат становился всё отчётливее.

Чэ Ён, ошеломлённо стоявшая до этого, широко раскрыла глаза и подошла к Ги Хэ Юну. Сократив дистанцию, она убедилась. Запах исходил от него.

Глава 36