Лицо без единой родинки и тело с золотыми пропорциями. Такое сочетание делало его больше похожим на персонажа из комиксов, чем на человека. В реальности вероятность того, что человек будет обладать и тем, и другим, ничтожно мала. Но Ги Хэ Юн существовал. Она только что видела его и трогала.

Внезапно в её голове промелькнула мысль. Может, Ги Хэ Юн не такой уж и обычный парень. Может, у жителей этого острова есть веская причина верить, что он бог.

Чэ Ён знала Ги Хэ Юна всего два месяца. Но даже за это время она заметила в нём что-то необычное. А те, кто наблюдал за ним долгое время, наверняка видели гораздо больше.

— Что я делаю.

Чэ Ён хлопнула себя ладонями по щекам. Вспомнились слова Ги Хэ Юна о том, что мать связывала ему руки, когда они оставались одни. Он всю жизнь прожил среди таких людей. Если Чэ Ён тоже поддастся этим предрассудкам, Ги Хэ Юн снова останется один.

Нельзя поддаваться странной атмосфере этого острова. Если он не человек, то кто? Если у человека чистая кожа и идеальные пропорции, это ещё не значит, что он не человек, иначе и знаменитости не были бы людьми.

— Соберись, Ли Чэ Ён.

Шаманизм — это всего лишь суеверие. Мерзкое мошенничество, которое играет на человеческих слабостях. Образованный, здравомыслящий человек не должен на это покупаться. Разве она не считала жалкими тех людей, которые, попав под влияние шаманов или лидеров сект, отдавали им всё своё имущество? Но, стоило её сердцу один раз дрогнуть, как ей стало трудно прийти в себя.

— Были ли у него на теле... родинки?

Она знала, что их нет на лице, шее и руках, но, порывшись в памяти, поняла, что и на торсе, который она видела сегодня, их тоже не было. Да что там родинки. Кожа была абсолютно гладкой, без единого изъяна. Он же не новорождённый.

Чэ Ён закатала рукав и провела рукой по своему предплечью. Был виден след от прививки и маленькая плоская родинка. Она потрогала себя в других местах — то же самое. Где-то был маленький шрам, где-то — какая-то выпуклость. И это при том, что её кожу считали хорошей.

Необъяснимый холодок пробежал по спине до самой макушки.

Чэ Ён мелко вздрогнула и помотала головой.

Не нужно строить беспочвенных догадок.

— Ужинать не идёшь?

Из-за двери послышался голос бабушки. Чэ Ён тут же вскочила.

— Сейчас иду!

Подойдя к столу, она увидела, что дедушка и тётя уже едят. Чэ Ён тихонько села на свободное место и взяла палочки.

Хотя никто её не упрекал, ей всё ещё было немного неловко за этим столом. Не то чтобы она была здесь «пятым колесом», скорее, как будто буква «А с апострофом» попала в компанию букв «А». Все к ней хорошо относились, но это было не так комфортно, как с родителями.

— Как в школе? Всё в порядке? — спросил дедушка. Чэ Ён перестала жевать.

— Да. Всё хорошо.

— Тебе здесь удобно? Ничего не нужно?

— Все так хорошо ко мне относятся, что мне ничего не нужно, но... я немного скучаю по маме и папе.

Поколебавшись, Чэ Ён сказала правду. Хотя она виду не подавала, ей было обидно. Её оставили здесь, а сами ни разу не приехали. Разве это не слишком?

Прошло уже больше десяти выходных, как она здесь. Какими бы занятыми они ни были, могли бы хоть раз приехать. Это же не заграница, куда нужно лететь на самолёте.

Чем больше она об этом думала, тем больше расстраивалась, и в итоге сказала то, чего говорить не стоило:

— Мама и папа, наверное, и не скучают по мне.

— Да нет, просто Инхе... — начала было бабушка, но дедушка громко кашлянул.

Было очевидно, что он её прервал. Бабушка смутилась и неловко опустила взгляд. Инхе — это имя её матери.

Значит, есть какая-то другая причина, почему мама не приезжает на Гисудо? Или, как я и думала, она «не приезжает» не потому, что «не хочет», а потому, что «не может»?

— Что с мамой, бабушка?

Чэ Ён сделала вид, что не заметила недовольства дедушки. Бабушка в замешательстве посмотрела сначала на дедушку, потом на Чэ Ён, и наконец нерешительно начала:

— Твоя мама нарушила запрет, поэтому не может приехать.

— Что за... Ты говоришь ребёнку всё подряд!

— А что мне ей сказать, раз она спрашивает? Соврать? — тут же вспылил дедушка, но тётя вступилась за бабушку. Чувствуя, как накаляется атмосфера, Чэ Ён всё же не могла подавить любопытство.

— Какой запрет она нарушила?

Чэ Ён и сама нарушила уже несколько, но ничего не произошло. Никакого наказания не последовало.

— Четвёртый запрет. «Все неправедные дела должны совершаться в час, когда бог спит». Моя сестра нарушила его, поэтому не может ступить на Гисудо, — ответила тётя. Чэ Ён попыталась вспомнить содержание четвёртого запрета. Точно не помню, но там было что-то о том, что неправедные дела можно совершать только в определённое время, и нужно быть осторожным в полнолуние и новолуние.

— И её не пускают из-за такой мелочи?

— Тебя в первый же день предупредили. Запреты нельзя нарушать ни в коем случае. Правила этого острова абсолютны, — сурово ответил дедушка.

Он не пытался запугать внучку, нарочно нагоняя жути. Это была твёрдость человека, который искренне в это верил.

От такой суровой реакции Чэ Ён стало не по себе. Она нарушила уже не один и не два запрета, и теперь её охватил страх — а вдруг она совершила что-то непоправимое?

Кое-как доев, Чэ Ён вернулась в свою комнату и развернула бумагу. Ту самую, с запретами, которую ей в первый день дал дедушка.

Четвёртое: Все неправедные дела должны совершаться в час, когда бог спит. Бог спит в час Тигра (Инси). Час Тигра длится с трёх до пяти часов утра.

В полнолуние или новолуние [7] бог бодрствует, поэтому следует вести себя как можно осторожнее.

[7] В оригинале использовано слово «гымум» (그믐), что означает «тёмная луна» или последний день лунного месяца, то есть новолуние.

— «Час, когда бог спит», «неправедные дела».

Даже перечитав, она не могла ничего понять из-за слишком расплывчатых формулировок. То, что бог спит, было странно, но что именно входило в «неправедные дела»?

Пока она блуждала в потёмках, в комнату вошла тётя.

— Я подумала, тебе будет любопытно, вот и пришла. Если хочешь что-то спросить — спрашивай. Но про твою мать... то есть, мою сестру... это её личная жизнь, так что я не могу её разглашать.

Тётя сразу дала понять, что о матери она ничего не расскажет. Чэ Ён было жаль, но она согласилась с тем, что нельзя раскрывать чужие тайны.

— Что именно означает «неправедные дела» в запрете?

— «Не» и «чистый». Буквально — «нечистое». Это физиологическая, ментальная и этическая скверна, которая провоцирует злых духов и навлекает беды и болезни. Проще говоря, всё, что аморально или физически грязно, и есть «неправедное дело».

Тётя объясняла это ровным голосом, без всяких эмоций, словно автомат, выдающий напиток после того, как в него бросили монетку. Знаете, так бывает, когда слышал что-то столько раз, что это отскакивает от зубов, но в словах уже нет души, это просто заученная информация. Чэ Ён снова ощутила странную, жутковатую атмосферу этого острова.

Глава 29