— Хух.

Райан, вытирая полотенцем мокрые волосы, сел на диван.

До праздника оставалось два дня, и в Блиссбери с утра до вечера не было ни минуты покоя.

В саду с самого утра не умолкал звук секаторов — шла последняя подготовка, а к поместью непрерывно подъезжали повозки с заказанными продуктами.

К тому же, сегодня днём привезли заказанные напитки.

Именно из-за них он сейчас, весь в поту, принимал душ.

Сколько же они пьют! Из повозки выгрузили пятнадцать бочек пива.

Бочки, которые казались вдвое больше тех, что он видел в столице, пришлось переносить в подвал, и на это сбежались все мужчины Блиссбери.

Разумеется, и Райан не мог остаться в стороне.

Рабочие, когда требовалась большая физическая сила, уже как само собой разумеющееся звали его.

Так, перенося бочки и ящики с вином, снуя между первым этажом и подвалом, он весь взмок.

Миссис Паркер, в знак особой благодарности, открыла одну бочку пива и налила его в холодные оловянные кружки.

Кружки, которые держали в холодной колодезной воде, мгновенно охладили тёплое пиво. Благодаря этому отовсюду послышались вздохи наслаждения тех, кто залпом осушил свои кружки.

Выпив пиво в один глоток, они принялись умолять миссис Паркер, и в итоге получили ещё по одной.

Они снова пили залпом, говоря, что вино — это хорошо, но пиво, которое можно пить не чинясь, — лучше.

— На празднике в этом году напьёмся вдрызг.

— Пиво в этом году вкусное, все будут рады.

— Интересно, кто в этом году будет веселиться больше всех.

На банкете, который проходил за два дня до праздника, в основном пили вино, но на самом празднике, начав с вина, все вскоре переходили на пиво.

Слушая разговоры рабочих, Райан представлял себе атмосферу летнего праздника.

Начнут все, конечно, с чинных и элегантных танцев. Но со временем элегантная мелодия сменится более быстрой, и придётся быстрее перебирать ногами под весёлую танцевальную музыку.

В шуме и смехе бокалы в руках сменятся на холодные оловянные кружки, и все, непрерывно попивая пиво, будут готовиться к следующему танцу, притопывая ногами.

И ему, скорее всего, придётся быть там. Люди не оставят в покое нового управляющего Блиссбери.

Не то чтобы он не умел танцевать. Наоборот, он танцевал довольно хорошо.

Он был уверен во всём, что касалось физических упражнений, к тому же, танцы были одним из навыков, которые он освоил для тайных операций.

Райан на мгновение представил себя, танцующего среди людей.

Он бывал на всевозможных праздниках в столице. В основном это были банкеты, но и танцевальных вечеров было немало.

Но он ни разу там не танцевал. Если это не приказ или задание, то зачем ему это делать.

Да и желания танцевать у него никогда не возникало.

Вытерев волосы, он повесил полотенце на стул и тихонько замурлыкал.

Это была мелодия танцевальной музыки, которую весь день репетировал приглашённый оркестр.

Мурлыканье становилось всё отчётливее, и пальцы Райана начали легко постукивать по бедру.

В голове отчётливо всплыли танцевальные движения. Шаг. Шаг. Шаг. Поворот.

Он, сам того не заметив, представлял себя танцующим. Музыка ускорялась, и его движения тоже.

На таких праздниках партнёры постоянно меняются. Но в конце музыки ты всегда оказываешься с тем, с кем начинал.

В отличие от мимолётных партнёров, с которыми ты лишь слегка соприкасаешься руками, с последним партнёром можно взять его за обе руки и прижаться ближе.

В тот миг, когда музыка в его воображении наконец закончилась.

— !..

Райан вздрогнул от удивления. В его воображении, задыхаясь и раскрасневшись, с улыбкой на него смотрела Элоиза.

— Ха-а…

Он глубоко вздохнул и провёл руками по лицу.

Он не был дураком.

Поэтому тут же понял, что означает его воображение.

— Элоиза Севертон…

Райан произнёс имя той, что так весело танцевала в его воображении.

И тут же чувства, которые он испытал, стали ещё отчётливее.

Когда он впервые услышал это имя, то не испытал никаких чувств.

Нет, это была ложь. Когда он услышал имя женщины, которая кричала, приняв его за бродягу, ему стало довольно досадно.

Но он не хотел долго держать в себе такие чувства, и вскоре стал безразличен. Всё равно он думал, что больше с ней не встретится.

Но что сейчас, спустя несколько месяцев?

Райан без причины сильно сжал и разжал кулаки. Он всего лишь раз произнёс её имя, а ладони почему-то зачесались.

Одновременно с этим затылок стал горячим, и он не мог усидеть на месте.

Он провёл рукой по ещё слегка влажным волосам.

Был уже поздний вечер, когда все дела закончены, но на душе у него было так беспокойно, словно он не закончил ни одного.

Не зная, что делать, он встал и зашагал по комнате, и его взгляд упал на стопку писем, которую днём оставил мистер Палмер.

Он с облегчением коротко вздохнул и сел за стол.

Нужно было хоть что-то, чтобы отвлечься.

Письма в основном были адресованы «новому управляющему Блиссбери».

Содержание было разным. Летние приветствия от магазинов Кэмбона, отчёты от богатых арендаторов, управляющих землями Блиссбери, а также приглашения на собрания и просьбы о пожертвованиях из соседних городов.

Среди этих писем было одно от «сержанта Стэнли», адресованное «сержанту Райану Торнтону».

Увидев это письмо, Райан тут же выпрямился и осмотрелся.

Ночь в Блиссбери, где все уже спали, была тихой, но он долго проверял, нет ли кого поблизости, а затем, задернув шторы, снова сел и принялся рассматривать письмо.

Сержант Стэнли — это имя, которое барон Стэнфорд использовал на заданиях.

К тому же, почтовый штемпель был не из столицы, а из другого города, расположенного недалеко от неё.

Он мог бы отправить письмо и под именем барона Стэнфорда, но зачем-то поехал в другой город и отправил его под псевдонимом.

Райан осторожно вскрыл письмо.

Его глаза быстро пробежали по строкам. Мгновение спустя Райан с облегчением вздохнул и отложил письмо.

К счастью, это было не письмо с вызовом.

Странно, но от одного этого ему стало спокойно. Ещё недавно он думал лишь о том, чтобы вернуться в столицу до осени.

Райан снова посмотрел на письмо.

Оно начиналось с простого приветствия, затем барон сетовал на его беспечность и лень, раз он, уехав в Блиссбери, не написал ни одного письма, а в середине было объяснение, почему он отправил письмо именно так.

«…В последнее время у меня странное чувство. Словно за мной следят. К тому же, недавно я заметил повозку, которая ненавязчиво следовала за мной по дороге на службу. Конечно, я знаю, что для нас это обычное дело… Но почему-то мне кажется, что эта слежка направлена не на меня, а на кого-то другого. Да, мне кажется, что они ищут тебя».

«Ищут меня».

Райан задумался, кто бы это мог быть.

Первыми на ум пришли, конечно же, люди из Дисциплинарного совета.[1]

NOTE:: [1] Дисциплинарный совет (상벌위원회, Sangbeol-wiwonhoe): военный орган, ответственный за рассмотрение заслуг (награждение) и проступков (наказание) военнослужащих. В контексте романа этот совет занимается расследованием обвинений против Райана Уилгрейва после битвы при Ингоне.

Они были одержимы идеей принизить его заслуги.

Все считали, что даже враги не ненавидели Райана так, как они.

Они всегда следили за ним. Словно пытаясь найти хоть какой-нибудь изъян.

Доказательством тому был случай, когда во время вызовов в Дисциплинарный совет Райан, потащившись за Ричардом, зашёл в таверну в столичном переулке.

На следующий день в газете появилась статья о том, что он ходит по переулкам в поисках продажных женщин.

Ричард ворвался в редакцию и, размахивая своим родовым именем, устроил скандал, благодаря чему на следующий день газета напечатала извинение.

Но его статья была на первой полосе, огромными буквами, а извинение — в углу газеты, крошечным шрифтом.

И всё же, это было что-то. Наверное, его протест приняли во внимание, потому что он был аристократом, которого рано или поздно снова примет его отец, хоть они и были в ссоре.

Такие люди, должно быть, сгорали от нетерпения, желая узнать, где прячется Райан, который уже несколько месяцев не показывался.

Райан подумал, кто ещё это мог бы быть.

Кроме них, газеты или журналы могли искать его ради статьи. Но такие люди скорее стали бы донимать барона Стэнфорда, а не устраивать слежку.

«Тогда…»

Райан на мгновение потёр пальцами переносицу.

Ведь были и те, кто питал к нему ненависть.

А именно — побеждённая в этой войне вражеская страна, Гилия.

* * *

Глава 47