Экстра 2. Часть 5

Беатрис мысленно вернулась к тому дню, когда с позором выставила Элоизу из особняка. Тогда ей казалось, что она прогоняет бесстыдную девицу. Да, конечно, читать чужие письма было некрасиво, но Элоиза казалась ей настолько безнравственной, легкомысленной и глупой, что на подобную грубость можно было закрыть глаза. Ведь было совершенно очевидно: эта провинциалка влюбилась в бродягу неизвестного происхождения и отдала ему всю себя без остатка. Видя, что и ее подруга Синклер ведет себя ничуть не лучше, Беатрис оставалось лишь тяжело вздыхать о прискорбной глупости деревенских девиц.

Позже, когда поползли слухи, что леди Синклер — шпионка вражеского государства, они с матерью долго расхваливали собственную проницательность.

«Какое счастье, что мы так быстро от нее избавились! Иначе Ферфаксы непременно оказались бы замешаны в деле о терроризме и навлекли на себя гнев короны!» — радовались они.

После этого Беатрис каждый день жадно прочесывала газеты, ожидая увидеть имя Элоизы в криминальной хронике. Заодно она не упускала случая невзначай пожаловаться подругам:

— Представляете, у нас в доме жила одна бессовестная особа, но, узнав о ее делишках, мы быстро выставили ее за дверь, — щебетала она. — А эта девка примазалась к Синклер, прикрываясь добрым именем Ферфаксов! К счастью, мы с матушкой быстро раскусили ее бесстыдство. Но раз уж мы имели неосторожность пустить ее под свой кров, наверняка скоро явится полиция, чтобы снять показания. Разумеется, я расскажу все как есть и буду сотрудничать со следствием. На самом деле, мы с самого начала держались от этой Синклер подальше, было в ней что-то отталкивающее...

Она распускала эти слухи с двойным умыслом. Во-первых, демонстрируя готовность помочь следствию, Беатрис надеялась избежать критики и выставить себя жертвой обмана. Во-вторых, ей хотелось подчеркнуть собственную мудрость. Никто в свете не догадывался, что блистательная леди Синклер — шпионка, а вот Беатрис, видите ли, давно чувствовала неладное и интуитивно сторонилась назойливых гостий!

Услышав такие откровения, подруги поднимали сочувственный шум:

— Не волнуйтесь, мисс Беатрис! Мы все подтвердим вашу невиновность!

— Конечно! Я сама видела, как вы избегали общества этой ужасной Элоизы.

Беатрис упивалась подобной реакцией. Она не только ловко отгородилась от опальной девицы, но и вызвала всеобщее сочувствие, оказавшись в самом центре внимания. Впрочем, наслаждалась она не одна. Баронесса Фэрфакс тоже вносила свою лепту, лицемерно вздыхая на светских раутах:

— Бедная Грейс Севертон, должно быть, совершенно разбита. Бросила положение королевы светского общества и сгнила в деревне ради единственной дочери... А ведь их семья никогда не была богатой, но свадьбу они закатили необычайно роскошную. Может, мистер Севертон тоже замешан в этом грязном деле? Чем больше я об этом думаю, тем больше странностей нахожу!

При этом баронесса картинно смахивала слезу, заявляя, что обязана верить хотя бы в личную невиновность старой подруги Грейс. Видя это, даже слуги в особняке проникались восхищением к доброте своей госпожи.

И вот, пока мать с дочерью усердно готовили почву для своего триумфа, имя Элоизы наконец-то появилось в газетах. Вот только совершенно не в том контексте, которого они ожидали.

«Элоиза Севертон, внесшая наибольший вклад в раскрытие заговора?!»

Более того, мужчина, с которым сбежала эта «деревенщина», открыто значился в списках героев Альбиона, представленных к награде!

После этого отношение высшего света изменилось по щелчку пальцев. Люди, которые еще вчера слали Фэрфаксам приглашения и слова утешения, оборвали все связи, словно их никогда и не существовало. Сталкиваясь с баронессой в модных лавках, дамы поспешно отворачивались и делали вид, что не знакомы, будто столкнулись с прокаженными.

В одночасье семья Фэрфакс превратилась из «мудрецов, первыми распознавших шпионку» в бессердечных снобов, не узнавших героя и безжалостно вышвырнувших спасительницу страны на улицу. И сколько бы мать с дочерью ни пытались оправдаться под ледяными взглядами общества, все было тщетно: они уже наговорили много лишнего.

А вскоре их добил еще один слух: миссис Севертон, приехавшая в столицу, возобновила встречи со своими старыми друзьями.

Услышав это, баронесса побледнела от тревоги. В прошлом Грейс была настоящей звездой салонов, несмотря на то, что ее семья разорилась. В те годы десятки джентльменов дежурили у ее крыльца ради одного лишь взгляда. Причем любили ее не только мужчины — Грейс обожали все. Благодаря этому многие продолжали вести переписку даже после ее отъезда в Фелтхэм.

Проблема заключалась в том, что баронесса Фэрфакс об этом даже не подозревала.

Чем больше Грейс встречалась со столичными знакомыми, тем меньше писем приходило в особняк Фэрфаксов. А потом случилось непоправимое: Беатрис вычеркнули из списка гостей на чаепитие, которое она посещала годами. Это была не просто встреча подружек, а закрытый клуб с богатой историей, присутствие в котором считалось обязательным для любой уважающей себя леди. И вот туда Беатрис больше не пускали. В панике она послала записку, умоляя разъяснить «досадную ошибку с рассылкой приглашений», но ответа не последовало.

Только тогда до Фэрфаксов дошло: они оказались в полной социальной изоляции.

Вдобавок ко всему, начались серьезные проблемы у самого барона. Его неожиданно исключили из крупного бизнес-проекта, а совместная охотничья поездка, о которой он давно договаривался с влиятельными лордами, внезапно отменилась «по личным обстоятельствам каждого».

Когда барон Фэрфакс наконец-то выяснил причину и узнал о скандале с Элоизой, в доме разразилась буря.

— Что вы, черт возьми, натворили?! — ревел он. — Говорят, этот мистер Севертон, хоть и не носит титула, водит тесную дружбу с бароном Стэнфордом! А через него он вхож в сам королевский дворец! И вы просто взяли и вышвырнули дочь такого человека из нашего дома?! Вы хоть понимаете, насколько безжалостным и тупым был ваш поступок?! Из-за вашего длинного языка я несу колоссальные убытки!

От его крика баронесса побелела как полотно. Ее семья отделилась от графской ветви три поколения назад. У них не было собственных земель, и среди потомственных аристократов к ним относились с легким пренебрежением. Они могли жить на широкую ногу лишь благодаря капиталу, унаследованному от предков. Если бизнес пошатнется... В глазах баронессы потемнело. Под угрозой оказалось не только их положение в свете, но и сама их безбедная жизнь.

Впав в панику, она спешно написала миссис Севертон. В письме баронесса слезно просила о встрече, чтобы «прояснить досадное недоразумение» и возобновить их старую дружбу. Ответа не было несколько недель. Когда заветный конверт наконец доставили, баронесса дрожащими руками вскрыла его и едва не лишилась чувств. Внутри лежал единственный листок с короткой строчкой:

«Кажется, никаких недоразумений между нами нет, поэтому в дальнейшей переписке не вижу смысла».

Баронесса тут же велела закладывать экипаж, чтобы лично броситься в ноги Грейс, но выяснилось, что Севертоны уже вернулись в Фелтхэм.

И вот этим летом сливки столичного общества получили приглашения на свадьбу Элоизы. Гости уважали желание невесты забыть о пережитом кошмаре и не кричали о поездке на каждом углу. И все же получить этот конверт было предметом огромной гордости. Приглашенные втайне хвастались предстоящим торжеством, не называя имен, но все догадливые люди прекрасно понимали, о чьей свадьбе идет речь.

Разумеется, эти слухи дошли и до барона Фэрфакса.

«Это наш шанс!» — решил он. С зимы его дела летели в пропасть. Он интуитивно понял: единственный способ спасти бизнес — заставить жену и дочь вымолить прощение у Севертонов любой ценой. Он буквально вытолкал их из дома, строго-настрого приказав без прощения не возвращаться.

Так они и оказались здесь. Вот только в захудалом Фелтхэме не было не то что приличного отеля, но даже гостиницы. К счастью, в соседнем Кэмбоне им удалось снять номера. Отель был хоть и небольшим, но чистым и элегантным. Проблема заключалась в другом: для баронессы и Беатрис там не нашлось достойного размещения. Роскошные люксы давно забронировали те, кто получил свадебные приглашения раньше. К тому же, высокомерные дамы считали, что эти гости не обладают ни достаточным статусом, ни манерами, чтобы сидеть с ними в одной столовой.

Честно говоря, во всей округе было только одно место, которое баронесса считала достойным себя — гостевые покои в самом Блиссбери.

Глава 174