Экстра 2. Часть 2

— Элоиза, поспеши! — миссис Севертон настойчиво потянула дочь за руку.

Элоиза, совершенно выбившаяся из сил, едва поспевала за матерью. Как это часто бывает, она решила пойти под венец в свадебном платье миссис Севертон. К счастью, их фигуры были почти одинаковыми, но из-за того, что Элоиза обладала чуть более пышными формами, наряд требовал подгонки. Кроме того, время взяло свое: некоторые детали нуждались в обновлении по последней моде, а пожелтевшее кружево — в замене на новое. Разумеется, столь деликатную работу нельзя было доверить первой встречной швее, поэтому миссис Севертон сбилась с ног, наводя справки о хороших мастерицах.

Местные портнихи шили неплохо, но совершенно не умели обращаться с тонкими, дорогими тканями, а в Кэмбоне не нашлось никого подходящего. В какой-то момент даже зашла речь о том, чтобы отправить платье в столицу.

— Но это же безумие, — со вздохом возразила тогда Элоиза. — Обычно наряд отдают в ближайшее ателье, чтобы постоянно ездить на примерки. Мы же не сможем мотаться в Лондон каждую неделю!

Райан, присутствовавший при этом разговоре, лишь молча слушал. И вот, спустя несколько дней, миссис Севертон ворвалась в комнату с потрясающей новостью:

— Элоиза! Мадам Лоуренс, владелица самого модного столичного ателье, на все лето сняла дом в Кэмбоне! Боже мой, какая невероятная удача!

Элоиза прекрасно знала, что подобные «удачи» редко падают с неба. Глядя на сияющую мать, она перевела подозрительный взгляд на жениха. Тот невинно склонил голову набок, всем своим видом выражая безмолвный вопрос: «А в чем, собственно, дело?».

— Это ваших рук дело? — прищурилась Элоиза, когда они остались одни.

— Я лишь порекомендовал Кэмбон человеку, отчаянно нуждавшемуся в загородном отдыхе, — невозмутимо отозвался Райан. — Впрочем, поисками этого человека занимался мой столичный друг.

Спрашивать, кто именно выступил посредником, не имело смысла: накануне от Ричарда пришла гневная телеграмма: «Я потребую за это непомерную плату, бессердечный ты мерзавец!».

Когда мадам Лоуренс официально подтвердила, что берется за заказ, миссис Севертон наконец-то смогла спать спокойно. Вечером того же дня, проводив мать, Элоиза столкнулась в коридоре с Райаном. Он ждал ее с таким видом, словно верный пес, рассчитывающий на заслуженную награду. Заметив, что они скрыты от посторонних глаз, Элоиза потянулась поцеловать его в услужливо подставленную щеку. Разумеется, за долю секунды до поцелуя этот хитрец чуть повернул голову, так что ее губы коснулись уголка его губ.

* * *

И вот теперь, торопливо спустившись в холл, дамы Севертон увидели женщину средних лет, чей облик с первого взгляда выдавал в ней столичную штучку. Ни в Фелтхэме, ни в Кэмбоне отродясь не видели шляпок и платьев такого изящного кроя, а ее экзотические украшения, казалось, сошли со страниц французских модных журналов. Сомневаться не приходилось — перед ними стояла сама мадам Лоуренс. Приехала она не одна: портниху сопровождали помощницы в одинаковой униформе, с трудом удерживавшие в руках пухлые, готовые лопнуть чемоданы.

— Добро пожаловать в Блиссбери, мадам Лоуренс! — расплылась в счастливой улыбке миссис Севертон.

В свадебной суматохе не бывает мелочей, но наряд невесты — это святое. Если жениху достаточно нарядиться в приличный фрак и приколоть бутоньерку, то с женским платьем, которое с легкой руки королевы теперь обязано было быть ослепительно белым, такой номер не пройдет. На старой ткани сразу бросаются в глаза малейшие желтоватые пятна, а дешевое кружево мгновенно удешевляет образ. В приличных столичных семьях пошив идеального платья начинают за год до торжества.

Времени у Элоизы оставалось катастрофически мало — драгоценные месяцы ушли на раздумья о том, кому доверить работу. Да и сама невеста, к огромному возмущению матери, проявляла поразительное равнодушие к собственному гардеробу.

— По-моему, оно и так чудесное. Зачем его перешивать? — пожимала плечами Элоиза.

Другие девицы за лишний ярд дорогого кружева готовы были удавиться, а эта стояла и хлопала глазами! К счастью, у миссис Севертон появился могущественный союзник в лице будущего зятя. Услышав о нежелании невесты наряжаться, Райан возмутился даже сильнее будущей тещи. После недолгих препирательств он горячо заявил:

— Элоиза, я прекрасно знаю, что вы ослепительны в любых лохмотьях! Видит бог, иногда мне вообще хочется спрятать вас от чужих глаз. Но мое желание увидеть вас в день свадьбы самой красивой женщиной в Альбионе — нет, во всем мире! — гораздо сильнее моей ревности. Пусть все эти болваны лопнут от зависти и поймут, как же мне повезло!

Миссис Севертон, Эмили и пара горничных, беззастенчиво подслушивавших под дверью, дружно залились краской и прикрыли рты ладонями. Элоиза тоже вспыхнула до самых корней волос.

— Г-говорите тише! — зашипела она, озираясь. — Хорошо! Я согласна перешить это платье, только не кричите!

Именно так в их жизни и появилась мадам Лоуренс.

Несмотря на показное ворчание, при виде знаменитой портнихи сердце Элоизы радостно екнуло. В конце концов, она любила красивые вещи, да и финансы позволяли любые капризы. Просто на фоне бесконечных забот по обустройству Блиссбери возня со швейными метрами казалась ей пустой тратой времени. Но сейчас, разглядывая безупречный туалет гостьи, Элоиза вдруг остро ощутила собственную провинциальность. Наряд мадам Лоуренс балансировал на грани эпатажа, но выглядел настолько гармонично, что от нее невозможно было отвести взгляд. Такой женщине определенно можно было без опаски доверить свой свадебный образ.

После вежливых приветствий мадам Лоуренс с профессиональным любопытством оглядела холл.

— Признаться, я не большая поклонница антиквариата, — произнесла она с мягкой улыбкой. — Но отрицать очарование вашего дома бессмысленно. Нечасто встретишь особняк, где дышится так легко и уютно. Сразу видно, что в его стенах живет любовь.

Элоиза благодарно улыбнулась. Посетители часто рассыпались в витиеватых комплиментах убранству Блиссбери, которые казались бесконечными, но эти простые, искренние слова тронули ее куда больше заученных од.

— Благодарю вас, — кивнула Элоиза. — Прошу, проходите внутрь.

Сделав мысленную пометку распорядиться, чтобы гостье оказали поистине безупречный прием, хозяйка провела столичную делегацию в малую гостиную. Первым, что бросалось там в глаза, был портновский манекен, на котором покоилось платье молочно-белого цвета. Глаза мадам Лоуренс хищно блеснули, и она тут же подошла вплотную, придирчиво рассматривая ткань.

— Если не ошибаюсь, это шелк из Спитафилдса? Вы перешивали его для своего венчания, миссис Севертон? — деловито поинтересовалась портниха. — Поразительное качество. Чтобы раздобыть отрез такой выделки, даже титулованным особам приходится месяцами стоять в очереди. Должно быть, родители в вас души не чаяли.

Она не назвала цену прямо, но весьма прозрачно намекнула на астрономическую стоимость наряда. Щеки миссис Севертон залил легкий румянец.

— По правде сказать, в те годы дела моей семьи шли из рук вон плохо, — призналась она. — Этим шелком меня обеспечил будущий муж. Он обмолвился, что какой-то его приятель заказал ткань для себя, но она ему не понадобилась...

— Вот как? — мадам Лоуренс весело рассмеялась, словно услышала отличную шутку. — Уж не из королевской ли семьи этот загадочный приятель? Поверьте моему опыту, даже в очень богатых домах такой шелк берегут пуще зеницы ока для исключительных случаев.

Ирония заключалась в том, что портниха попала в самую точку: ткань действительно прибыла прямиком из королевских кладовых. Впрочем, об этом знали лишь двое — сам мистер Севертон и герцог Кентский, который в свое время, услышав отчаянную просьбу товарища: «Мне нужен шелк для платья моей невесты!», приказал личному камергеру вскрыть дворцовые запасы.

— Прошу, мисс Севертон, встаньте к свету, — скомандовала мадам Лоуренс, переводя цепкий взгляд с манекена на невесту. — Хм... Да, как я и предполагала. С вашим оттенком кожи будет идеально гармонировать светлое хонитонское кружево. Пожалуй, возьмем кипенно-белый цвет.

По ее знаку помощницы распахнули свои необъятные чемоданы, и на свет полились водопады элитных кружев и шелков. Девушки сноровисто подавали хозяйке образцы, и в мгновение ока к лицу и плечам Элоизы было приложено с десяток драгоценных лоскутов.

Внезапно мадам Лоуренс замерла:

— Ах да, свадебный венок! — спохватилась она. — Разумеется, классическое сочетание: мирт и цветы апельсина?

После знаменитой скромной свадьбы королевы по всему Альбиону пошла мода на цветочные венки для невест. С тех самых пор веточки мирта, традиционно сулящие семейное благополучие, сплетали с флердоранжем — цветами апельсина, символизирующими принца-консорта другой страны. Эти два растения стали непременным атрибутом любого торжества в Альбионе. К тому же, у цветов апельсина был и другой, более личный подтекст — пожелание плодовитости.

Элоиза на секунду замялась, но тут же твердо покачала головой:

— Нет. В моем венке будут только мирт и розы.

При этих словах профессиональная улыбка на лице мадам Лоуренс едва заметно дрогнула.

Глава 171