Небо, которое долгое время было затянуто тучами, прояснилось, и в этот необычайно солнечный для зимы Альбиона день во дворце состоялась церемония награждения.

Обычно такие мероприятия проводятся с размахом, но сегодняшняя церемония прошла тихо, так что простые люди даже не знали о ней.

Принц по этому поводу выглядел крайне недовольным.

— И Райан, и ты, право слово...

Это был мужчина средних лет, принц государства, с весьма внушительной фигурой. К тому же из-за густой бороды, не подобающей его положению, он походил на пирата из книг.

Обычный человек наверняка сжался бы под его хмурым взглядом, но Элоиза беззаботно улыбнулась.

Ее взгляд был устремлен на Райана, стоявшего в углу позади принца.

Проследив за взглядом Элоизы, принц заворчал, словно ему было искренне жаль.

— Вот же незадача, дать вам такую честь, и потерять сразу двоих...

— Прошу вас, скорее проводите церемонию.

На ворчание принца Райан поторопил его, всем видом показывая, что не намерен больше слушать.

— Мне самому обидно, вот я и говорю. Хоть мне, вручающему, и неловко это говорить, но обычно люди так ждут этой церемонии. Мало того что высшие сановники собираются, так еще и уличный парад после церемонии устроить — и того мало, а вы хотите закончить все вот так, закрыто, да еще и по сокращенной процедуре.

Говоря это, принц с мольбой посмотрел на Элоизу. Если Элоиза захочет, он хоть сейчас может все изменить.

— Мне и так хорошо.

Но Элоиза ответила решительным тоном. Словно говоря: скорее заканчивайте эту церемонию, а затем посмотрела на Райана, стоящего за спиной принца, теплым взглядом.

— Ну что ж. Понял я. Понял, — ответил принц, махнув рукой.

Жаль, конечно, но что поделать. Если они сами не хотят, что он может сделать?

Принц в какой-то мере понимал выбор Элоизы.

«Говорят, люди толпами ломятся, желая встретиться».

Хорошо еще, что местонахождение дома, предоставленного бароном Стэнфордом, не было раскрыто.

Благодаря этому люди отправляли письма только на публичный адрес, и эти письма после тщательной проверки доставлялись Элоизе втайне от других.

Впрочем, все, что получали отправители, — это ответ с благодарностью за приглашение и вежливым отказом.

Были и те, кто познакомился с Элоизой на приеме у Синклер, но большинство не обращало на нее особого внимания.

Люди с опозданием вспоминали имя и пытались припомнить ее внешность, но поскольку они старались понравиться только Синклер и не обращали внимания на других, они с трудом могли вспомнить лицо Элоизы.

Из-за этого на улицах столицы начали продавать вымышленные портреты Элоизы.

Элоиза потеряла дар речи, увидев, как под видом ее портрета продают изображение женщины с темно-золотистыми волосами и голубыми глазами, а Райан позади нее игриво смеялся и говорил:

«Какая красавица. Как и подобает героине, спасшей страну, леди Элоизе Севертон... Ай! Хватит! Хватит!»

Райан взмолился, но Элоиза от души ущипнула его за бок. И подумала:

«Вернусь домой — сразу же сорву со стены тот фальшивый портрет в своей комнате».

Затем Элоиза обратилась к принцу с просьбой. Она примет орден и пенсию. Но хочет закрытую церемонию.

Получив это дерзкое письмо, принц усмехнулся.

«Надо же, чтобы даже характеры были так похожи».

В памяти принца всплыл образ Райана, который в прошлом с отвращением присутствовал на приемах по долгу службы и мечтал поскорее уйти.

Он посмотрел на пару, которая не могла скрыть желания поскорее покончить и с этой церемонией.

Райан сказал, что хочет даровать вечный покой имени Райан Уилгрейв.

И что он хочет жить как Райан Торнтон — имя, которое поначалу было ложью, но теперь стало именем, которое его возлюбленная полюбила первым.

И при этом...

«Ах, конечно, я верю, что королевский двор позаботится о том, чтобы имущество и пенсия Райана Уилгрейва были благополучно переданы Райану Торнтону».

С каким блеском в глазах он это говорил, словно и не думал отказываться от этого.

Из-за этого у специального отдела королевского двора вдруг прибавилось работы. Им пришлось несколько раз переводить огромное состояние Райана Уилгрейва через имена дальних родственников королевской семьи, чтобы передать его Райану Торнтону так, чтобы никто не узнал.

Одной из вещей, перешедших таким образом к Райану Торнтону, был Блиссбери.

Теперь Блиссбери больше не принадлежал барону Стэнфорду.

Другие об этом не знали, но в документах на право собственности уже стояло имя Райана Торнтона.

И рядом с ним — имя Элоизы Севертон.

«Что ж, в любом случае, их имена снова изменятся».

Смена фамилии при вступлении в брак — дело обычное. К тому же принц со словами «Все же примите это! Вам же удобнее будет!» всучил им титул барона Ньюхейвена, принадлежавший королевской семье.

Так что теперь владельцами Блиссбери станут совместно Райан Ньюхейвен и Элоиза Ньюхейвен.

Имена изменятся, и тем, кто будет искать Элоизу, придется нелегко. А тем временем в мире появится новый герой, и люди, словно ничего и не было, отвернутся и забудут это имя.

Так, уйдя от всеобщего внимания, они будут наслаждаться жизнью на любимой земле, живя друг для друга.

— Ну что ж, тогда...

Принц встал с места. Ожидавшие слуги и немногие присутствующие заняли свои места.

Отведя взгляд от пары, ждущей скорейшего окончания, принц посмотрел на стоящих позади подданных и семью Элоизы.

Барон Стэнфорд выглядел растроганным, а миссис Севертон, хоть и с сожалением, но не могла скрыть гордости за дочь.

А Генри Севертон, которого люди называли просто мистер Севертон… встретившись взглядом с принцем, подмигнул одним глазом.

Принц не удивился, когда Райан попросил сделать его мертвым. Ведь очень давно был человек, который поступил точно так же.

Все думают, что Генри Севертон просто случайно подружился с бароном Стэнфордом. Но...

Генри Севертон. Изначально он был доверенным лицом королевской семьи под совершенно другим именем, одним из руководителей армии и наставником принца, но он убил свое имя. И выбрал тихую жизнь с любимой женщиной.

Кто бы мог подумать, что его дочь приведет мужчину, похожего на ее отца.

Вот почему у него такое сложное выражение лица.

В любом случае, раз они уже делали это однажды, королевский двор сможет справиться с этим еще более умело, чем раньше.

Принц тоже подмигнул мистеру Севертону в ответ и отвернулся. Словно они действительно незнакомы.

Повернувшись, принц посмотрел на пару, которая держалась за руки вплоть до того момента, как он поднялся на трибуну. На двоих, которые дерзко потребовали у него деньги, отказавшись от славы.

— Тц.

Хоть принц и цокнул языком с неодобрением, рука, которой он брал орден, была очень осторожной.

Он искренне восхвалял заслуги героев, чьи имена больше не будут звучать.

И молился.

Чтобы они были счастливы так же долго, как им было тяжело.

* * *

С самого утра под безоблачным ярко-синим небом у входа в Блиссбери царило оживление.

— Леди! Посмотрите! Ростки взошли!

С раннего утра Эмили радостно звала Элоизу. А потом, словно опомнившись, прикрыла рот и пробормотала:

— Ах, надо же звать «миссис»... [1]

[1] Миссис (마님, manim): Уважительное обращение к замужней хозяйке дома. Я здесь слегка задумалась над переводом, и, учитывая контекст новеллы (сеттинг, напоминающий Англию XIX–XX века, военные, аристократия), можно еще перевести как мадам, госпожа.

Услышав слово «миссис», Элоиза потерла руки, словно услышала самое неловкое слово на свете.

— Какая еще миссис. Даже если выйду замуж, не называй меня так!

— Что? А как же тогда звать? И вообще, если я продолжу звать вас «леди», мистер Райан будет смотреть на меня так, будто сожрать готов!

На ворчание Эмили Элоиза невольно прыснула.

Райан уже сейчас втайне желал, чтобы Элоизу называли «миссис». Словно хотел каждый раз получать подтверждение того, что она выйдет за него замуж и останется здесь.

«Хорошо еще, что родители сказали, что до свадьбы об этом и речи быть не может».

И эта свадьба, разумеется, как и сказал вначале мистер Севертон, не могла состояться до полного выздоровления Элоизы.

Элоиза посмотрела на ростки под снегом, на которые указывала Эмили, и вошла внутрь.

Свежий воздух полезен для ее болезни, но переохлаждаться не стоит.

Когда она вошла в особняк, тепло окутало ее щеки.

Чтобы в таком большом особняке было так тепло даже зимой, требовалось немало дров.

Когда она заметила, что это, возможно, слишком дорого, Райан аж подпрыгнул и сказал:

«Разве сейчас дрова — это проблема? Вы должны выздороветь. Кстати, говорят, в столице появились новые отопительные приборы на нефти, а не на угле, надо бы разузнать поподробнее».

Он действительно всерьез стремился вылечить Элоизу.

Конечно, это было ради свадьбы, но он также считал своим долгом исправить то, что ее здоровье пострадало по его вине.

«Не то чтобы мне это не нравилось...»

Элоиза посмотрела на пустую гостиную. Обычно Райан сидел там и просматривал утренние газеты.

Но сейчас его нет в Блиссбери.

— ...

Пока она смотрела на особняк, который вдруг показался еще более пустым, послышался звук велосипеда, подъезжающего к крыльцу.

— Почта!

Это был почтальон, который всегда приезжал в это время.

Элоиза поспешно вышла и лично приняла письма, которые протянул почтальон.

— Есть!

И среди толстой пачки она нашла письмо от Райана.

— Я пойду к себе!

— Еда почти готова, не задерживайтесь там надолго!

Пропустив слова Эмили мимо ушей, Элоиза поднялась в свою комнату на втором этаже.

Сев за стол, она тут же взяла нож для бумаги и поспешно вскрыла письмо.

Самой прекрасной в мире, которая ждет меня в Блиссбери.

Прочитав первую строчку, Элоиза невольно зажала рот рукой. Казалось, если она этого не сделает, то издаст звук, от которого умрет со стыда.

С каждым днем все хуже и хуже.

«Хорошо хоть в этот раз не написал про богиню и все такое». Тогда бы смущение длилось в несколько раз дольше.

Элоиза посмотрела на адрес, написанный на конверте.

Там был указан адрес места, находящегося в трех днях пути на экипаже от Блиссбери. Именно туда недавно отправился Райан, сказав, что привезет нового врача.

Вернувшись в родные края, Элоиза окончательно переехала в Блиссбери. Ведь теперь это место, где они будут жить вдвоем.

После этого Райан ухаживал за ней со всей душой. И действительно умудрился притащить даже королевского лекаря.

Благодаря этому всю зиму Элоиза быстро шла на поправку.

— Кха!

Но иногда легкий кашель все еще появлялся. Каждый раз Райан не находил себе места и приводил всех сколько-нибудь известных врачей в округе.

«Я же говорила, что все в порядке. Наверное, к весне все пройдет».

Но каждый раз, когда Элоиза кашляла, у Райана было такое лицо, будто он сам хочет умереть.

И вот он заявил, что приведет врача в последний раз, и ненадолго покинул Блиссбери.

Элоиза быстро прочитала письмо. На самом деле содержание было обычным. Он благополучно добрался и скоро выедет вместе с врачом.

Она не смогла удержать его, когда он сказал, что едет за врачом для нее. Но...

— Лучше бы просто был рядом...

Пробормотав это, Элоиза посмотрела на конец письма.

С любовью. Ваш Райан [1].

[1] Здесь используется местоимение «Ваш» по двум причинам. Во-первых, это зеркальная отсылка к первому письму героя («Райан, который не ваш»), теперь подчеркивающая его полную преданность. Во-вторых, роман стилизован под эпоху XIX — начала XX века: герои соблюдают этикет и обращаются друг к другу на «вы». В этом историческом контексте подпись «Ваш» звучит гораздо интимнее и глубже, чем фамильярное «твой», оно означает не дистанцию, а преданность и принадлежность — «Принадлежащий Вам», «Всецело Ваш». Это классическая формула подписи в любовных письмах той эпохи. Поэтому и название придётся, однако, сменить.

Ваш Райан.

При этих словах на лице Элоизы появилась мягкая улыбка.

Вспомнилась концовка самого первого письма, которое он прислал.

Райан, который не ваш Райан.

Как же ей было стыдно и обидно, когда она увидела концовку письма, отправленного с издевкой, зная, что она восхищается Райаном Уилгрейвом.

Она думала, что с этим человеком невозможно иметь дело и больше они не увидятся, а теперь он стал тем, кто пообещал ей вечность.

— Я скучаю...

Они проводили вместе целые дни, так что даже чета Севертон ворчала, чтобы они знали меру, хоть никто и не видит.

А стоило Райану ненадолго уехать, и она почувствовала такое одиночество.

Из-за подступившего к горлу кома Элоиза кашлянула и вытерла покрасневшие глаза. В этот момент сзади послышался звук открываемой двери.

Она подумала, что это Эмили пришла ругаться, что она снова опаздывает к еде.

— Элоиза.

Долгожданный голос раздался сзади. А затем толстые и крепкие руки обхватили ее плечи и сильно прижали к себе.

Вместе с широкой грудью Элоизу окутал специфический запах зимы.

— Я вернулся.

Обнявший ее человек развернул Элоизу и посмотрел ей в глаза.

Вместе с тяжелым дыханием, явно от спешки, сияли голубые глаза, полные радости от встречи с любимой.

— Ваш Райан [2].

[2] Здесь используется dangsin (당신) — это вежливое/уважительное обращение ко второму лицу. В контексте отношений между супругами или возлюбленными оно означает высшую степень близости, но с оттенком уважения (аналог «дорогой/дорогая» или очень интимного «Вы»).

При звуках нежного шепота Элоиза раскрыла объятия и обняла свою любовь.

Он вернулся.

Ее Райан.

— fin.

Глава 152