S в письме барона Стэнфорда, конечно же, означало леди Синклер.

«Вероятность высокая» — значит, у неё обнаружились подозрительные моменты.

Но вот слова «цель неясна» настораживали.

Вряд ли она стала бы заниматься таким опасным делом просто ради забавы. Для таких масштабных действий требуются долгое время, много людей и информации. Что же её к этому подтолкнуло?

— Завтра утром отправляемся в Реантр. Готовься и ложись спать. — Услышав слова Райана, Филипп тут же вернулся в свою комнату.

Райан, поставив прикроватный столик на место, убрал карту и стал собирать вещи для завтрашнего отъезда.

Реантр.

Портовый город, гораздо ближе к Альбиону, чем столица Гилии. Говорят, в ясный день оттуда даже видна земля Альбиона.

Крепко затягивая ремни на сумке, Райан подумал об Элоизе.

«С ней ведь всё хорошо?»

Представив себе Элоизу, получившую его письмо, он снова принялся собирать вещи.

* * *

В то же самое время.

— Меня просят покинуть дом барона?

Элоиза в замешательстве посмотрела на баронессу и стоявшую за ней Беатрис.

Сначала она была уверена, что ослышалась.

Просить гостя уйти — это, естественно, было настолько невежливым поступком, что его трудно было даже представить.

Не потому ли в книгах по этикету для аристократов даже описывалось, как выпроводить наглого гостя, который засиделся и никак не уходит, не говоря ему прямо «уходи»?

Но даже в тех книгах жирным шрифтом было написано: «Говорить прямо «уходи» — это невежество, роняющее честь семьи!».

И вот теперь она сама столкнулась с таким невежеством.

Пока Элоиза стояла, не зная, что делать в этой неожиданной ситуации, баронесса снова заговорила:

— Да. Неловко, конечно, но я бы хотела, чтобы ты уехала как можно скорее. — Баронесса сказала это с нажимом, словно подтверждая, что Элоиза не ослышалась.

Конечно, она понимала, что ситуация ненормальная, и лицо её не выглядело спокойным.

— Почему?..

Насколько знала Элоиза, выгнать принятого гостя можно было лишь в нескольких случаях.

Во-первых, если гость совершил преступление. Во-вторых, даже если не преступление, но нанёс ущерб чести семьи, в которой остановился.

Элоиза могла с уверенностью сказать, что ни под один из этих пунктов она не подпадала.

— Я бы хотела хотя бы узнать причину, почему со мной вдруг так обращаются.

Должна была быть причина, раз баронесса, так дорожившая чужим мнением, пошла на такое.

Когда Элоиза спросила о причине, баронесса вздохнула.

— Вокруг столько ушей, неужели ты хочешь, чтобы я говорила об этом постыдном деле вслух?

При этих словах стоявшие рядом служанки тихо переглянулись.

Может, из-за того, что баронесса назвала это «постыдным делом»? Они перевели взгляд на Элоизу.

Во взглядах, которыми они смотрели на неё, исчезла вся прежняя учтивость к гостье, и появилось лёгкое презрение, каким смотрят на уличных бродяг.

Тут уж и Элоиза не могла больше спокойно улыбаться и отвечать.

— Да, потому что я, клянусь Богом, не сделала ничего, за что меня можно было бы так выгонять. — Когда она так уверенно заявила, упомянув Бога, баронесса вздохнула и сказала служанкам:

— Выйдите. Войдёте, когда я позову.

— Да, мэм.

Служанки с явным сожалением от того, что не услышат причину, помедлили и вышли из комнаты.

Как только все служанки ушли, стоявшая до этого за спиной баронессы Беатрис вышла вперёд.

— Какая же ты наглая. Даже глазом не моргнув, так уверенно себя ведёшь.

— Беатрис, если уж обвиняешь человека, то не могла бы ты хотя бы сказать, из-за чего ты так язвишь? — от этих слов Беатрис вспылила и повысила голос.

— Я прочитала твоё письмо! Я всё знаю — и то, что тебя обманул мошенник, и то, что твою подругу обманули с женитьбой!

При этих словах Элоиза подавила стон.

— Ты прочитала моё письмо? Тайно?

От нахлынувшего смятения и гнева даже затылок заныл.

Даже родители не могут читать письма без разрешения, как же Беатрис могла прочитать её письмо? К тому же, то, что она обвиняет её на основании такого содержания…

«Она украла и прочитала письмо, которое я отправила леди Синклер».

Иначе Беатрис не могла бы такого говорить.

— Беатрис. Слишком громко.

Когда голос Беатрис стал выше, баронесса подняла руку, останавливая её.

Элоиза поняла истинную причину, по которой она выслала служанок.

Не только для того, чтобы служанки, услышав её историю, не распускали слухи, но и чтобы не пошёл слух о том, что Беатрис украла и прочитала чужое письмо.

Ведь слухи о ней, гостье из деревни, исчезнут через несколько недель после её отъезда, а Беатрис постоянно вращается в столичном светском обществе, и если такой слух пойдёт, он будет преследовать её всю жизнь.

— Я знаю, что поступок Беатрис был неуместным. Но если уж наша Беатрис, прекрасно зная это, всё же так поступила, значит, твоё поведение в чём-то её насторожило.

При словах баронессы Беатрис, словно кроткая овечка, опустила глаза и сказала учтивым тоном:

— На самом деле, я не говорила маме, но… Элоиза попросила заехать в штаб армии. Я думала, это по делам Блиссбери, к барону Стэнфорду, но теперь понимаю, что это было для поиска того, кто совершил обман.

— Беатрис.

Элоиза, молча слушавшая Беатрис, с гневом назвала её имя.

— Обман? Как ты можешь так говорить? Если ты собираешься и дальше меня оскорблять, я тоже не буду молчать.

— Н-но ты! Ты ведь даже не замужем за этим Райаном Торнтоном!.. И твоя подруга тоже! Ищет мужчину, который сбежал, пообещав жениться!..

Беатрис, не ожидавшая такой уверенной реакции от Элоизы, запнувшись, ответила.

— Обе прекратите.

Заметив, что голоса снова повышаются, баронесса прервала их разговор.

— В любом случае, Элоиза. Насколько я помню, ты сначала сказала мне, что приехала проверить дом, унаследованный мистером Севертоном. Я права?

— Да, мэм.

— Но, судя по рассказу Беатрис, ты больше занималась не осмотром дома, а поиском мужчин, которые… да, скажем так, обманули тебя и твою подругу.

— Обманули? Вы ошибаетесь, мы с Райаном получили разрешение на отношения!..

— Деревенские жители часто не видят истинного лица тех, кто приезжает в приличной одежде.

Хоть и сказано было иносказательно, но смысл был ясен: супруги Севертон тоже были обмануты Райаном.

От того, что подозрение пало и на её родителей, рука, сжатая в кулак, напряглась.

— В любом случае, теперь в столице таких людей больше не жалеют. Считается, что такое брачное мошенничество — это естественное последствие для тех, кто возжелал неподобающего себе.

Баронесса сказала это и нахмурилась.

Её слова не были ложью. По мере того, как такие случаи учащались, люди понемногу начали винить жертв.

Более того, появились и те, кто говорил, что это результат жадности, и с такими людьми нужно держаться подальше. Атмосфера открытого отвращения и насмешек над обманутыми распространялась.

«И Беатрис нужно быть осторожной».

Беатрис тоже достигла возраста, когда всерьёз начинали обсуждать её замужество.

Какой бы ни была столичная мода на более поздние браки по сравнению с провинцией, нужно было всё устроить в течение следующего года.

Поэтому она и отправила её вместе с Элоизой на собрание леди Синклер, чтобы расширить круг знакомств, а оказалось, что приставленная к ней Элоиза занималась тем, за что её могли осудить.

«Не стоило расслабляться, думая, что она приехала из деревни».

Поэтому нужно было отправить Элоизу отсюда, пока не пошли дальнейшие разговоры.

К тому же, первоначальная цель баронессы была уже достигнута.

Дочь Грейс, которой она с юности завидовала.

Эта дочь, по сравнению с её собственной, выросшей как леди, выглядела грубой и неотёсанной, и баронесса почувствовала удовлетворение.

Грейс вырастила сорняк, а она — прекрасный цветок в оранжерее, достойный всеобщего восхищения.

«Я уж боялась, что дочь Грейс приедет в столицу и затмит мою дочь в светском обществе». Но теперь стало ясно, что такой возможности нет и в помине.

Чувствуя, как её давняя зависть с облегчением исчезает, баронесса снова сказала Элоизе:

— Поэтому, Элоиза, я бы хотела, чтобы ты тихо ушла сама, прежде чем я прикажу служанкам тебя выпроводить.

При этом она, посмотрев на улицу, сказала милосердным голосом:

— Можешь остаться до утра.

* * *

— Леди Синклер. К вам гость.

— В такой ранний час?

Мария Синклер, проснувшаяся, как всегда, в пять утра по армейской привычке, удивлённо встала от слов служанки.

— Кто это?

Она подумала, не пришли ли те, кого она ждала, и в этот момент служанка сказала:

— Сказали, что это мисс Элоиза Севертон.

— А.

При этом имени на лице леди Синклер появилась странная улыбка. Её она тоже ждала.

— Проводите, пожалуйста, в приёмную. — «Человек, который вполне может стать моим союзником».

Глава 103